- Когда я пришел в  себя,  я  по-прежнему  находился  среди  каменных
цилиндров и красных деревьев. Я пытался вернуться, найти Храм. Я более чем
испугался. Я походил на только что отлетевшую душу, которая ощутила первые
ужасы ада. Храм я не смог найти! Потом туман начал сгущаться и  светиться,
цилиндры засверкали ярче. Я понял, что в  мире  вверху  начался  вечер,  и
чувствовал, что  с  темнотой  для  меня  наступает  время  опасности.  Что
сгущающийся туман - это сигнал к пробуждению существ, живущих в пропасти.
     - Я вскарабкался по боку одного сооружения.  Спрятался  за  кошмарным
чудовищем из камня. Может быть, подумал я, удастся спрятаться, пока  туман
не посветлеет и опасность  не  минует.  Вокруг  меня  послышался  какой-то
ропот. Он был повсюду... он рос, рос, перешел в громкий шепот. Я  выглянул
из-за камня на улицу. Увидел  движущиеся  огоньки.  Все  больше  и  больше
огней, они выплывали из круглых дверей и заполняли  улицу.  Самые  высокие
плыли в восьми футах над тротуаром, самые низкие - в двух. Они торопились,
они прогуливались, они кланялись, они останавливались и шептали  -  и  под
ними ничего не было!
     - Ничего не было! - выдохнул Андерсон.
     - Да, - продолжал человек, - и это самое ужасное - под ними ничего не
было. Но это, несомненно, были живые существа. У них есть сознание,  воля,
мысли - не знаю, что еще. В поперечнике они достигали  два  фута  -  самые
большие.  В  центре  яркое  ядро  -  красное,  синее,  зеленое.  Это  ядро
постепенно тускнело и переходило в туманное сияние, которое не  обрывалось
резко. Казалось, оно скрывает пустоту, но пустоту, в которой что-то  есть.
Я  напрягал  глаза,  стараясь  рассмотреть  тело,  в  котором   играли   и
переливались огни, но ничего не видел.
     - И вдруг я застыл. Что-то холодное и тонкое,  как  хлыст,  коснулось
моего лица. Я повернул голову. Рядом со мной три огонька.  Бледно-голубые.
Они смотрели на меня - если можно вообразить, что эти огни  -  глаза.  Еще
одна плеть схватила меня за плечо. От ближайшего огонька послышался резкий
шепот. Я закричал. Неожиданно шепот на улице стих.  Я  оторвал  взгляд  от
бледно-голубого шара, удерживавшего меня, и  оглянулся  -  все  огоньки  с
улицы устремились к тому месту, где я стоял!  Тут  они  останавливались  и
смотрели на меня. Теснились, толкались, как  толпа  зевак  на  Бродвее.  Я
почувствовал, что меня касаются десятки щупалец...
     - Когда я пришел в себя, я снова находился в огромном Храме Лестницы.
Лежал у подножия алтаря. Все тихо. Огней  нет,  только  пятнистый  красный
свет. Я вскочил на ноги и побежал к лестнице.  Что-то  отбросило  меня  на
колени. И тут я увидел, что вокруг пояса у меня полоска желтого металла. К
ней прикреплена цепь. Я прикован к алтарю!
     - Я сунул руку в карман, чтобы достать нож и перерезать кольцо.  Ножа
не было! У меня отобрали все, кроме одной фляжки, которая висела на шее  и
которую, я думаю, они приняли за часть...  моего  организма.  Я  попытался
сломать кольцо. Оно казалось живым. Извивалось у меня в руках и  сжималось
теснее. Я потянул за цепь. Она не подалась. И  тут  я  ощутил  присутствие
невидимого Существа на алтаре. Упал на пол у алтаря и заплакал. Подумайте:
я оказался один в этом месте странного света, с нависшим надо мной древним
ужасом - это  чудовищное,  невидимое  Существо,  это  немыслимое  существо
распространяло волны ужаса...
     - Немного погодя я взял себя в руки. И увидел  у  одного  из  столбов
желтую чашу, полную какой-то густой белой  жидкости.  Выпил  ее.  Меня  не
беспокоило, что она  может  меня  убить.  Но  вкус  оказался  приятным,  и
неожиданно силы вернулись ко мне. Очевидно, с голоду я не  умру.  Огоньки,
чем бы они ни  были,  имеют  представление  о  потребностях  человеческого
организма.
     - Красноватый  пятнистый  свет  начал  углубляться.  Снаружи  донесся
шепот, и через круглое отверстие потянулись сверкающие шары. Они строились
рядами, пока не заполнили весь Храм. Шепот их превратился в  пение,  пение
шепотом, оно поднималось и падало, поднималось и падало, и сами шары в том
же ритме поднимались и опускались, поднимались и опускались.
     - Всю ночь шары прилетали и улетали, всю ночь продолжалось  пение,  и
они поднимались и опускались. Наконец  я  почувствовало  себя  всего  лишь
атомом  сознания  в  океане  шепота;  и  этот  атом  начал  подниматься  и
опускаться вместе с шарами. Говорю вам, даже  мое  сердце  пульсировало  в
унисон с ними! Красный свет побледнел, шары потянулись наружу, шепот стих.
Я снова был один и знал, что в моем мире начался новый день.
     - Я спал. Проснувшись, обнаружил у столба  белую  жидкость.  Осмотрел
цепь, приковывавшую меня к алтарю. Начал тереть два звена  друг  о  друга.
Часами я делал это. Когда красный свет  начал  сгущаться,  звенья  отчасти
сточились. Во мне снова родилась надежда. Возможность бегства есть.
     -  Снова  появились  огни.  Всю  ночь  звучала  песнь  шепотом,  шары
поднимались и опускались. Песня захватила меня. Пульсировала во мне,  пока
каждый нерв и каждая мышца не дрожали в такт ей. Губы мои  задрожали.  Они
напряглись, как у человека, пытающегося  закричать  в  ночном  кошмаре.  И
наконец зашептали то же, что и жители  пропасти.  Тело  мое  склонялось  в
унисон с огнями, я двигался и издавал звуки, как эти безымянные  существа,
и душа моя заполнилась ужасом и бессилием. И тут я увидел... Их!
     - Увидели огни? - тупо спросил я.
     - Увидел существа под огнями, -  ответил  он.  -  Большие  прозрачные
слизняковые тела, с десятками извивающихся щупалец,  с  круглыми  зияющими
пастями под огненными шарами. Они были как призраки невероятно  чудовищных
слизней! Я мог видеть сквозь них. Я смотрел на их поклоны, слушал шепот, и
тут наступил рассвет, и они устремились к выходу. Они не ползли и не  шли,
они плыли. Проплыли и исчезли!
     - Я не  спал.  Весь  день  трудился  над  цепью.  Когда  снова  начал
сгущаться красный свет, я протер примерно шестую часть звена. И всю ночь я
шептал и кланялся вместе с жителями пропасти, присоединившись к  их  гимну
Существу, нависшему надо мной!
     - Дважды еще сгущался красный свет, и меня охватывали чары  -  но  на
утро пятого дня я разорвал цепь. Я свободен! Выпил белой жидкости из чаши,
вылил оставшееся в  свою  фляжку.  Побежал  к  ступенькам,  поднялся  мимо
невидимого ужаса, мимо алтаря и снова  оказался  на  мосту.  Пробежал  над
пропастью, и вот я на Лестнице.
     - Можете себе представить, каково подниматься  из  расколотого  мира,
когда за вами ад? Ад был за мной, и ужас подгонял меня.  Город  скрылся  в
голубом тумане, когда я почувствовал,  что  больше  не  могу  подниматься.
Сердце билось в горле, каждый его удар был как удар молота. Я  упал  перед
входом в одну из маленьких пещер, чувствуя, что это убежище. Заполз в него
и стал ждать, когда туман сгустится.  Он  почти  сразу  сгустился.  Далеко
внизу послышался громкий  гневный  шепот.  В  отверстие  пещеры  я  увидел
пульсирующие огни. Пульс достиг входа, потускнел, и  я  увидел,  как  вниз
устремились мириады шаров; глаза жителей пропасти плыли  вниз,  в  бездну.
Снова  и  снова  разгорался  свет,  поднимались  и  опускались  шары.  Они
охотились за мной. Шепот становился громче, настойчивей.
     - Во мне росло отчаянное желание присоединиться к их  шепоту,  как  я
это делал в Храме. Я снова и снова кусал губы, чтобы они не двигались. Всю
ночь из пропасти поднимался столб света, всю ночь прилетали шары и  звучал
шепот. Теперь я понял назначение пещер и резных фигур,  которые  сохранили
свою хранительную силу. Но кто их вырезал? Почему построили город на  краю
пропасти и зачем опустили в нее Лестницу? Кем они были для этих существ  и
как могли жить рядом с ними? Ясно, что у них была какая-то цель. Иначе они
не стали бы предпринимать  такую  грандиозную  работу,  как  строительство
Лестницы. Но какова эта цель? И почему те, что  жили  рядом  с  пропастью,
давно исчезли, а те, что в пропасти, живы до сих  пор?  Ответа  я  не  мог
найти - да и до сих пор не нахожу. Даже обрывков теории у меня нет.
     - Пока я так размышлял, наступил рассвет, а с ним и тишина.  Я  допил
то, что оставалось во фляжке, выполз из пещеры и  снова  начал  подъем.  В
полдень ноги мои отказали. Я разорвал рубашку, обвязал колени  и  руки.  И
пополз дальше. И снова заполз в одну из пещер и ждал,  пока  не  сгустился
голубой туман, не поднялся столб света и не начался шепот.
     - Но теперь в шепоте звучала новая нота. Шепот больше не  грозил.  Он
звал и льстил. Он притягивал. Новый ужас охватил меня.  Во  мне  поднялось
могучее желание выйти из пещеры и спуститься вниз, к огням,  позволить  им
делать со мной, что хотят, унести, куда хотят.  Желание  росло.  С  каждой
вспышкой луча оно усиливалось, и я наконец задрожал от желания, как дрожал
от песни в Храме. Тело мое превратилось в маятник. Вверх вздымался луч,  и
я устремлялся к нему. Но душа не сдавалась.  Она  прижимала  меня  к  полу
пещеры. И всю ночь боролась с телом, отражая чары жителей пропасти.
     - Наступил рассвет. Снова я  выполз  из  пещеры  и  увидел  Лестницу.
Подниматься я не мог, руки мои кровоточили, ноги болели. Я заставлял  себя
подниматься ступенька за ступенькой. Скоро руки  онемели,  ноги  перестали
болеть. Они омертвели. Только воля тянула мое тело вверх шаг за шагом.
     - И тут - кошмар бесконечного подъема по ступенькам,  воспоминания  о
тупом ужасе, когда я прятался в пещерах, а свет пульсировал, а  шепот  все
звал и звал, воспоминания о том времени, когда я  проснулся  и  обнаружил,
что тело  подчинилось  этому  зову  и  утащило  меня  к  выходу,  к  самым
охранникам, а мириады шаров столпились снаружи  в  тумане  и  смотрели  на
меня. Воспоминания о  борьбе  со  сном  -  и  всегда,  всегда  подъем,  на
бесконечное расстояние, к покинутому раю голубого неба и открытого мира.
     - Наконец осознание того, что надо мной чистое небо, а край  пропасти
за мной, воспоминание о том, как я ползу мимо гигантских ворот, уползаю от
пропасти, сны о странных гигантах в  остроконечных  шапках,  с  затянутыми
вуалью лицами, которые толкают меня  все  дальше  и  дальше  от  пропасти,
отгоняют светящиеся шары, которые хотят утащить меня назад, в провал,  где
в ветвях красных деревьев с коронами из змей плывут планеты.
     - И долгий, долгий сон - Бог один знает, как долго я  спал  в  ущелье
между скал. Проснувшись,  увидел  далеко  на  севере  поднимающийся  столб
света, огни по-прежнему охотятся, шепот надо мной зовет.
     - Снова полз я на омертвевших ногах, которые,  как  корабль  древнего
моряка, двигались сами, без  моего  участия,  но  уносили  меня  от  этого
проклятого места. И вот ваш костер - и безопасность!
     Человек улыбнулся нам. Потом жизнь покинула его лицо. Он уснул.
     В полдень мы свернули лагерь и понесли человека на  юг.  Три  дня  мы
несли его, а он продолжал спать. На третий день во сне он умер. Мы сложили
большой костер и сожгли его тело, как он и просил. Разбросали пепел в лесу
вместе с пеплом деревьев костра. Великим волшебством нужно обладать, чтобы
разъединить этот пепел и снова утащить его  в  эту  пропасть,  которую  он
называл проклятой. Не думаю, что даже у  обитателей  пропасти  есть  такое
волшебство. Нет.
     Но к пяти вершинам мы не вернулись, чтобы проверить это.

детские игровые площадки