Ясукити знал хозяина этой лавки очень давно. Очень давно, - кажется, с того самого дня, когда его перевели сюда в морской корпус. Он случайно зашел купить коробку спичек. В лавке была маленькая витрина; за стеклом, вокруг модели крейсера "Микаса" с адмиральским вымпелом, стояли бутылки кюрасао, банки какао и коробки с изюмом. Но над входом висела вывеска с красной надписью "Табак", значит, конечно, должны быть в продаже и спички. Ясукити заглянул в лавку и сказал: "Дайте коробку спичек". Неподалеку от входа за высокой конторкой стоял со скучающим видом косоглазый молодой человек. При виде посетителя он, не отодвигая счетов, не улыбнувшись, ответил: - Возьмите вот это. Спички, к сожалению, все вышли. "Вот это" было крошечной коробочкой, какие дают в приложение к папиросам. - Мне, право, неудобно... Тогда дайте пачку "Асахи". - Ничего. Берите. - Нет уж, дайте пачку "Асахи". - Берите же, если она вам годится. Незачем покупать то, что не нужно. Слова косоглазого были, несомненно, вполне любезны. Но его тон и лицо выражали удивительную неприветливость. И попросту ужасно не хотелось у него что-либо брать, а повернуться и уйти было как-то неловко. Ясукити волей-неволей положил на конторку медную монетку в один сэн. - Ну, так дайте две таких коробочки. - Пожалуйста, хоть две, хоть три. Только платить не надо. К счастью, в эту минуту из-за рекламы "Кинсэн-сайда" [сорт сидра], висевшей у двери, показался приказчик - прыщеватый малый с неопределенным выражением лица. - Спички здесь, хозяин. Внутренне торжествуя, Ясукити купил коробку спичек нормального размера. Стоили они, разумеется, один сэн. Но никогда еще спички не казались ему такими красивыми. А торговая марка - парусник на треугольных волнах - была так хороша, что хоть вставляй в рамку. Бережно опустив спички в карман брюк, Ясукити с чувством одержанной победы вышел из лавки. С тех пор в течение полугода Ясукити по пути в корпус и обратно часто захаживал в эту лавку. И теперь еще, закрыв глаза, он мог отчетливо ее себе представить. С потолочной балки свешивается камакурская ветчина. Через окно в мелком переплете падает на оштукатуренную стену зеленоватый солнечный свет. Бумажки, валяющиеся на дощатом полу, - это рекламы сгущенного молока. На столбе прямо напротив входа висит под часами большой календарь. И остальное - крейсер "Микаса" на витрине, реклама "Кинсэн-сайда", стул, телефон, велосипед, шотландское виски, американский изюм, манильские сигары, египетские папиросы, копченая сельдь, жаренная в сое говядина, - почти все сохранилось в памяти. Особенно выставлявшаяся из-за высокой конторки надутая физиономия хозяина, на которого он насмотрелся до отвращения. Не только насмотрелся. Он знал до мелочей все его привычки и повадки, как он кашляет, как отдает распоряжения приказчику, как уговаривает покупателя, зашедшего за банкой какао. "Возьмите лучше не "Фрай", а это. Это голландское "Дрост". Знать все это было неплохо. Но, уж конечно, очень скучно. И иногда, когда Ясукити заходил в эту лавку, ему начинало казаться, что он служит учителем уже давным-давно. На самом же деле он не прослужил еще и года. Но всесильные перемены не обошли и этой лавки. Как-то утром в начале лета Ясукити зашел купить папирос. В лавке все было как обычно, все так же на обрызганном полу валялись рекламы сгущенного молока. Но вместо косоглазого хозяина за конторкой сидела женщина, причесанная по-европейски. Лет ей было, вероятно, девятнадцать. En face она походила на кошечку. На белую кошечку, которая щурится на солнце. Изумляясь, Ясукити подошел к конторке. - Две пачки "Асахи". - Сейчас. Женщина ответила смущенно. Вдобавок подала она ему не "Асахи": обе пачки были "Микаса" с изображением восходящего солнца на оборотной стороне. Ясукити невольно перевел взгляд с пачек на личико женщины. И сейчас же представил себе, что у нее под носиком торчат длинные кошачьи усы. - Я просил "Асахи", а это "Микаса". - Ох, в самом деле! Извините, пожалуйста. Кошечка - нет, женщина - покраснела. Это ее душевное движение было чисто девическим. И не таким, как у современной барышни. Это была девушка во вкусе "Кэнъюся" [Кэнъюся - содружество молодых писателей 80-х годов, сыгравшее большую роль в развитии новой литературы], каких нет уже лет пять-шесть. Шаря в кармане в поисках мелочи, Ясукити вспоминал "Сверстников" [роман писательницы Хигути Итие (1872-1896)], свертки в двухцветных фуросики, ирисы, квартал Регоку, Кабураги Киеката [детали, касающиеся быта и культуры тех лет] и многое другое. Тем временем женщина старательно искала под конторкой "Асахи". Тут из внутренней двери показался прежний косоглазый хозяин. Увидев "Микаса", он с первого взгляда уяснил себе положение. С обычным своим кислым выражением лица он опустил руку под конторку и протянул Ясукити две пачки "Асахи". Но в глазах у него, хоть и едва заметно, теплилось что-то похожее на улыбку. - Спичек? Глаза женщины томно сощурились, точно у кошечки, готовой замурлыкать. Хозяин, не отвечая, только слегка кивнул, женщина моментально положила на конторку маленькую коробочку спичек. Потом еще раз смущенно засмеялась. - Извините, пожалуйста... Извинялась она не только за то, что дала "Микаса" вместо "Асахи". Переводя взгляд с нее на хозяина, Ясукити почувствовал, что улыбается сам. С тех пор, когда бы он ни пришел, женщина сидела за конторкой. Впрочем, она уже не была причесана по-европейски, как в первый раз. Теперь волосы у нее были уложены в большой узел марумагэ с аккуратно продетой красной лентой. Но с покупателями она обращалась все так же неумело. Мешкала с ответом. Путала товары. Вдобавок по временам краснела. Она совсем не была похожа на хозяйку. Ясукити понемногу начал питать к ней симпатию. Это не значило, что он влюбился. Просто ему нравилась ее застенчивость. Как-то в томительный зной, под вечер, Ясукити по пути из корпуса зашел в лавку за банкой какао. Женщина и на этот раз сидела за конторкой, читая журнал "Кодан-курабу". Ясукити спросил прыщеватого приказчика, нет ли какао марки "Ван Гутен". - Сейчас есть только такое. Приказчик протянул ему банку "Фрай". Ясукити окинул взглядом лавку. Среди фруктовых консервов оказалась банка с маркой, изображающей европейскую монахиню. - А вон там, кажется, есть "Дрост"? Приказчик оглянулся на указанную полку, и лицо его выразило растерянность. - Да, это тоже какао. - Значит, есть не только такое? - Нет, только такое... Хозяйка, какао у нас только "Фрай"? Ясукити оглянулся на женщину. Лицо женщины, слегка сощурившей глаза, было красивого зеленого оттенка. В этом не было ничего удивительного - лучи вечернего солнца падали в лавку через цветные стекла окна в мелком переплете. Не снимая локтя с журнала, женщина, как обычно, с запинкой ответила: - Я думала, что осталось только такое, но... - Видите ли, в какао "Фрай" иногда попадаются черви, - серьезным тоном заговорил Ясукити. На самом деле ему ни разу не случалось видеть какао с червями: просто он был уверен, что сказать так - верный способ убедиться, имеется ли какао "Ван Гутен". - И попадаются довольно крупные. С мизинец... Женщина чуть-чуть испуганно перегнулась за конторку. - А вон там не осталось ли? На задней полке? - Только красные банки. Здесь других нет. - Ну, а тут? Постукивая своими гэта, женщина вышла из-за конторки и принялась с беспокойством искать по лавке. Растерянному приказчику тоже волей-неволей пришлось посмотреть среди консервов. Ясукити, закурив папиросу, с расстановкой говорил для поощрения: - А если таким червивым какао напоить детей, то у них разболится живот. (Он снимал на даче комнату совершенно один.) Да что там дети - жена тоже раз пострадала. (Никакой жены у него, разумеется, не было.) Так что не подумайте, что я чересчур осторожен... Ясукити вдруг замолчал. Женщина, вытирая руки передником, в замешательстве смотрела на него. - Право, не могу найти... В глазах ее была робость. Губы силились улыбнуться. Особенно забавно было, что на носу у нее выступили капельки пота. Встретившись с ней глазами, Ясукити вдруг почувствовал, что в него вселился злой бес. Эта женщина была точь-в-точь как мимоза. На каждое раздражение она реагировала именно так, как он ожидал. И раздражение это могло быть совсем простым. Достаточно было пристально посмотреть ей в лицо или тронуть ее кончиком пальца. Одного этого было бы довольно, чтобы она поняла, чего хочет Ясукити. Как бы она поступила, поняв, чего он хочет, это, разумеется, оставалось неизвестным. А вдруг она не даст отпора?.. Нет, кошку можно у себя держать. Но ради женщины, похожей на кошечку, отдавать душу во власть злого беса не очень-то разумно. Ясукити выбросил недокуренную папиросу и вышвырнул вселившегося в него беса. Бес от неожиданности перекувырнулся и попал в нос приказчику - и приказчик, не успев увернуться, несколько раз подряд громко чихнул. - Ничего не поделаешь. Дайте банку "Дрост". Ясукити с кривой улыбкой стал шарить в кармане, ища мелочь. После этого у Ясукити с ней не раз повторялся тот же разговор. К счастью, сколько он помнил, это был единственный раз, когда в него вселился бес. Более того, как-то раз Ясукити даже почувствовал, что на него слетел ангел.
доска объявлений вологда