К одиннадцати часам гости до того взвинтились, потчуя друг дружку,
что жаждали только уединения и темноты. Мария Бомон никогда не обманывала
ожиданий своих гостей, и Рич надеялся, что она и в этот раз не отступит от
правил. По его расчетам Мария непременно должна была затеять игру в
"Сардинки". Он в этом уже совсем не сомневался, когда из кабинета вышел
Тэйт, принесший точные данные о местонахождении де Куртнэ.
- Не представляю, как это вам удалось себя не выдать, - шепотом
сказал Тэйт. - Вы излучаете жажду крови на всех телепатических волнах. Он
здесь. Один. Без слуг. При нем только два человека охраны, которых
предоставила ему Мария. Экинс был прав. Де Куртнэ в самом деле очень
серьезно болен.
- Ничего, я его вылечу. Где он?
- Выйдите из зала через Западную арку. Поверните направо и
поднимитесь по лестнице вверх. Пройдите по крытому переходу и снова
сверните направо. Там будет картинная галерея. Дверцу между полотнами,
изображающими "Соблазнение Лукреции" и "Похищение сабинянок"...
- Какие удачные ориентиры!
- Дверцу откроете. За ней будет небольшая лестница, ведущая в
прихожую. В прихожей охрана, дальше - де Куртнэ. Это покои для
новобрачных, построенные еще дедом нашей хозяйки.
- Для новобрачных? Бог ты мой, вот и прекрасно. Я обручу его со
смертью! А сам выйду сухим из воды. Да, да, малютка Гас, выйду, не
сомневайтесь.
Мария что-то собиралась сообщить гостям. Облитая розовым светом,
распаренная, красная, она стояла на помосте между двумя фонтанами и
хлопала в ладоши, требуя тишины. Хлопки ее потных ладоней отдавались в
ушах у Рича громким отзвуком: "Смерть. Смерть. Смерть".
- Слушайте, миленькие мои, слушайте! - водила Мария. - Сегодня у нас
будет очень весело. Мы будем сами себя развлекать.
По рядам гостей пронесся сдавленный стон и чей-то пьяный голос
выкрикнул:
- Я просто туристка!
- Не смейте жаловаться, негодники, - продолжала Мария, не дожидаясь,
когда смолкнет смех. - Мы будем играть в чудесную старинную игру, и играть
в нее мы будем в темноте.
Освещение начало меркнуть, толпа оживилась. Лампы гасли одна за
другой, и только помост по-прежнему был залит ярким светом.
Мария достала потрепанную книжечку, подарок Рича.
"...И когда сказал "четыре"..."
Мария медленно листала страницы, всматриваясь в непривычный печатный
шрифт.
"Получил синяк под глаз".
- Эта игра, - провозгласила Мария, - называется "Сардинки". Ну не
прелесть ли?
"Она взяла наживку. Она на крючке. Через три минуты я буду невидим".
Рич пошарил по карманам. Револьвер. Родопсин. "Ах ты, камбала, не вобла!
Смотри в оба! Смотри в оба!"
- "Один игрок водит", - читала Мария. - Этот игрок буду я. "В доме
гасят все огни, и ведущий прячется".
Пока Золоченая Мумия по складам разбирала пояснение к игре, зал
погрузился в кромешную тьму, и только на помост все еще падал розовый луч
света.
- "Постепенно и другие игроки разыскивают спрятавшихся "сардинок" и
присоединяются к ним. Проигравшим считается тот, кто остается последним и
в одиночестве бродит по темному дому". - Мария закрыла книгу. - И, куколки
вы мои, нам нужно очень пожалеть бедняжку проигравшего, потому что эту
интересную старинную игру мы с вами прелестно подновим.
Стало темнеть и на помосте. Но не успел еще погаснуть свет, как Мария
сбросила платье, обнажив свое удивительное тело, чудо пневматической
хирургии.
- Вот как мы будем играть в "Сардинки"! - крикнула она.
Погас последний отблеск света. В темном зале раздались громкие
аплодисменты, ликующий хохот гостей, а вслед за тем отовсюду послышался
шелест торопливо сбрасываемой одежды. Время от времени раздавался треск
порванной материи, досадливое восклицание, и это вызывало новый взрыв
смеха.
Рич наконец-то стал невидим. У него было полчаса на то, чтобы
проникнуть внутрь дома, разыскать де Куртнэ, убить его и после этого опять
присоединиться к играющим. Обязанностью Тэйта было устроить так, чтобы
секретари Марии не оказались у него на дороге. Рич мог чувствовать себя
свободно. Единственное, что ему угрожало, это молодой Червил. Тут уж
ничего поделать было нельзя.
Он пересек главный зал и у Западной арки наткнулся на чьи-то тела.
Выйдя из арки, Рич оказался в маленьком концертном зале, потом свернул
направо и стал ощупью искать лестницу.
Возле самых ступеней ему пришлось перелезть через груду тел, и чьи-то
руки хватали его, как щупальца осьминога, пытаясь повалить. Затем он
преодолел семнадцать ступенек, семнадцать бесконечных ступенек, и стал
пробираться по узкому крытому переходу, обитому велюром изнутри. Вдруг его
схватили, на нем повисла какая-то женщина.
- Сардиночка, привет! - прошептала она ему на ухо.
Потом женщина разобрала, что он одет.
- Бр-р! - фыркнула она.
Ее рука наткнулась на револьвер, лежавший у него в грудном кармане.
- Что это у тебя?
Он оттолкнул ее руку.
- Не теряйся, сардинка, - захихикала женщина. - Вылезай из баночки.
Наконец он от нее избавился, забрел в тупик и расшиб нос, наткнувшись
на стену. Выбравшись из перехода, он двинулся направо, открыл дверь и
очутился в сводчатой галерее более пятидесяти футов длиной. Здесь тоже
были погашены лампы, но подсвечиваемые ультрафиолетовыми прожекторами
картины наполняли галерею призрачным светом. В галерее было пусто.
Между мертвенно-синей Лукрецией и ордой сабинянок блестела бронзовая
дверца. Остановившись перед ней, Рич достал из заднего кармана слепящую
капсулу. Его руки так тряслись, что он еле смог удержать между большим и
указательным пальцами крохотный медный кубик. Ненависть и гнев кипели в
нем; он воображал себе корчащегося в смертельной муке де Куртнэ и вновь и
вновь упивался этим зрелищем.
- Господи! - воскликнул он. - Если не я, так он. Это ведь он схватил
меня за горло. Я только защищаюсь.
Он троекратно вознес мольбы к небу, трижды повторяя каждую:
- Господи, не оставь! Ныне, присно и во веки веков. Не оставь! Не
оставь! Не оставь!
Дрожь унялась. Он крепко зажал в пальцах капсулу, потом распахнул
бронзовую дверь, и перед ним открылось девять ступенек, ведущих к прихожей
брачных покоев. Рич щелкнул по медному кубику ногтем большого пальца с
такой энергией, будто намеревался запулить его на луну. В тот миг, когда
капсула влетела в прихожую, Рич зажмурился. Полыхнуло холодным пурпурным
огнем. Словно тигр, Рич бросился вверх по ступенькам и прихожей. Двое из
охраны, обслуживающей особняк "Бомон", словно окаменели на скамейке. Их
челюсти отвисли, глаза ничего не видели, сознание отключилось.
Если кто-нибудь войдет, пока он здесь, и обнаружит охранников в таком
состоянии, Разрушение неминуемо. Если охранники очнутся, пока он здесь,
Разрушение неминуемо. Чем бы ни кончилась игра, ставка - Разрушение.
Оставив за порогом последние крохи благоразумия, Рич толкнул богато
инкрустированную дверь и вошел в брачные покои.
5
Рич оказался в сферической комнате, напоминавшей сердцевину
исполинской орхидеи: золотистая чашечка пола, изогнутые лепестки стен. Все
в комнате: стулья, столики, кушетки - тоже было золотое или под цвет
лепестков. Но комната была старая, лепестки выцвели и облупились, между
стертыми золотыми плитками виднелись щели. На одной из кушеток лежал
старик, высохший и хилый, как увядший сорняк. Этот вытянувшийся, будто
труп, старик был де Куртнэ.
Рич в гневе хлопнул дверью.
- Неужели сам подох, мерзавец? - вскрикнул он. - Быть этого не может.
Старик привстал, внимательно в него вгляделся, вдруг заулыбался и с
усилием поднялся с кушетки.
- Ага, еще живой, - обрадовался Рич.
Де Куртнэ, продолжая улыбаться, шагнул к Ричу, простирая к нему руки,
как библейский старец, встречающий блудного сына. Опешивший Рич проворчал:
- Вы что, глухой?
Старик отрицательно покачал головой.
- Вы говорите по-английски? - крикнул Рич. - Вы слышите мои снова?
Что вы дурачитесь? Я - Рич. Рич из "Монарха".
Де Куртнэ кивнул, все еще улыбаясь. Его губы беззвучно шевелились. На
глазах неожиданно заблестели слезы.
- Что с вами, черт возьми, творится? Я - Бен Рич. Бен Рич! Вы меня
знаете? Отвечайте же.
Де Куртнэ снова помотал головой и указал на свое горло. Он опять
зашевелил губами. Послышался какой-то хрип, и тихо-тихо, будто сыплется
песок, зашелестели слова.
- Бен... Милый Бен... Так долго ждал... А теперь... Не могу говорить.
Горло... Не могу говорить.
Де Куртнэ снова потянулся, чтобы обнять его.
- Фу, черт! Отцепитесь от меня, идиот вы безмозглый!
Рич надвинулся на него, ощетинившись, как хищник; убийство бурлило в
его крови.
Де Куртнэ с трудом выговорил:
- Милый Бен...
- Вы знаете, зачем я здесь. Чего ж вы голову мне морочите? Хотите
обольстить меня? - Рич рассмеялся. - Ловкач. Неужели вы подумали, что я
размякну от вашего маразматического хлюпанья?
Он размахнулся и влепил де Куртнэ пощечину. Старик отлетел от удара
назад и свалился в красное, как рана, кресло - лепесток багровой орхидеи.
- Послушай, ты, - Рич подошел к де Куртнэ вплотную и, нагнувшись над
ним, стал бессвязно кричать: - Я жду расплаты много лет. Я хочу получить
чистоганом, а ты подсовываешь мне Иудин поцелуй. А может быть, убийцам
тоже подставляют другую щеку? Если да, то обнимемся, брат душегуб.
Облобызаем смерть. Возлюбим ее. Да пребудет на нас благочестие и позор, и
кровь, и... Нет. Постой. Я...
Он замолк и по-бычьи затряс головой; исступление давило его, как
тугой недоуздок сдавливает шею быка.
- Бен, - в ужасе прошептал де Куртнэ, - послушай, Бен...
- Десять лет ты держишь меня за горло. Мы друг другу не мешали, ты и
я, "Монарх" и де Куртнэ. Нам не было тесно ни во времени, ни в
пространстве, но тебе хотелось моей крови. Хотелось слопать меня.
Угробить. Хотелось все прибрать к своим поганым загребущим лапам. Человек
Без Лица!
Де Куртнэ недоуменно покачал головой.
- Нет, Бен, нет...
- Какой я тебе Бен? Тоже мне друг-приятель нашелся! На той неделе я
представил тебе последний шанс с достоинством выбраться из этой грязи. Я,
Бен Рич. Я просил о согласии. Я умолял тебя покончить дело миром, стать
моим компаньоном. Умолял, как перепуганная истеричка. Отец, будь он жив, в
лицо бы мне плюнул. Да и не только он. У нас в роду такого срама еще не
было. И все же я просил тебя о мире. Так? Так или нет? - в бешенстве
допытывался он у де Куртнэ. - Отвечай!
Побелевший от страха де Куртнэ ошеломленно глядел на него. Наконец он
прошептал.
- Да. Ты просил, я согласился.
- Что ты сделал?
- Согласился. Я ждал этого столько лет. Конечно, согласился.
- Ах, ты согласился!
Де Куртнэ кивнул головой. Его губы беззвучно выговорили буквы WWHG.
- Что ты там лопочешь? WWHG? И это значит согласился?
Старик снова кивнул.
Рич расхохотался.
- Жалкий старый лгун! Это отказ. Решительный и окончательный отказ.
Объявление войны.
- Нет, Бен...
Протянув руку, Рич рывком поставил де Куртнэ на ноги.
И хотя старик так исхудал, что стал легким как перышко, Ричу
почему-то показалось, что на его руке повис невыносимо тяжкий груз, а
прикосновение к коже де Куртнэ обожгло ему пальцы.
- Что ж, значит, война? Война и смерть?
Качая головой, де Куртнэ пытался что-то объяснить ему знаками.
- Ты сам отверг сотрудничество. Ты отверг мир. Значит, остается
смерть. Таков твой выбор.
- Бен... Нет.
- Ты согласишься на мои условия?
- Да, - прошептал де Куртнэ. - Да, Бен. Да.
- Ты лгун. Ты жалкий старый лгун. - Рич засмеялся. - Но ты опасный
тип. Я тебя раскусил. Вон какой придумал фокус. Изображаешь слабоумного, а
простаки на это ловятся. Только меня тебе не поймать. Ни за что не
поймать.
- Я не... враг тебе, Бен.
- Это верно, - отрезал Рич. - Ты больше мне не враг, ты покойник. С
того мгновения, как я вошел в этот цветочный гроб, ты покойник. Человек
Без Лица! Ты в последний раз слышишь мой крик. Тебе конец!
Рич выхватил из кармана револьвер. Нажал на кнопку, и оружие
раскрылось, будто расцвел стальной цветок. Де Куртнэ тихо застонал и в
ужасе попятился. Рич подошел и нему, схватил, зажав как в тиски. Де Куртнэ
дергался, тщетно пытаясь освободиться, и умоляюще смотрел ему в лицо
остекленевшими, слезящимися глазами. Рич запрокинул ему голову. Чтобы
осуществить свой план, он должен был выстрелить прямо в рот де Куртнэ.
В это мгновение в комнату влетела полуодетая девушка. Ошеломленный
Рич увидел за нею коридор и в конце его открытую дверь спальни. Девушка
едва успела второпях набросить серебрящийся, как иней, шелковый халатик,
ее желтые волосы разметались, темные глаза расширились от испуга... Ударом
молнии сверкнувшая дикая краса.
- Папа! - закричала она. - О боже мой! Папа!
Она кинулась к де Куртнэ. Не отпуская старика, Рич быстро заслонил
его. Девушка остановилась как вкопанная, шагнула назад, потом вдруг,
вскрикнув, бросилась к ним сбоку. Мгновенно обернувшись, Рич со страшной
яростью занес над ней стилет. Девушка ускользнула от удара, но не могла
теперь приблизиться к ним: ей мешала кушетка. Рич просунул кончик стилета
между зубами старика и разжал его челюсти.
- Нет! - крикнула девушка. - Не надо! Ради всего святого! Папа!
Ей удалось выбраться из-за кушетки, и она снова к ним подбежала. Рич
сунул дуло револьвера в рот де Куртнэ и спустил курок. Раздался
приглушенный взрыв, и из затылка де Куртнэ с силой выбросило сгусток
крови. Рич выпустил из рук обмякшее тело старика, бросился к девушке и
схватил ее. Она вырывалась, кричала.
Внезапно закричал и Рич. Страшная судорога свела его тело, и он не
мог удержать девушку. Она упала на колени и поползла к отцу. Застонав, как
от боли, девушка вытащила револьвер, все еще торчавший у него изо рта.
Потом она прильнула к вздрагивающему телу старика и застыла, молча,
пристально вглядываясь в его восковое лицо.
Рич с усилием глотнул воздух и, сжав кулаки, так сильно ударил друг о
друга костяшками пальцев, что стало больно. Когда шум в ушах немного стих,
он двинулся к девушке, пытаясь собраться с мыслями и на ходу перестроить
свой план. Ему и в голову не приходило, что здесь окажется дочь де Куртнэ.
Никто о ней ни разу не упомянул. Паршивец Тэйт! Девчонку придется убить.
Ему...
Девушка обернулась и метнула на него взгляд, полный панического
ужаса. Опять ударом молнии сверкнула ее дикая краса: желтые волосы, темные
глаза и брови. Она вскочила, увернулась от его еще непослушных рук,
подбежала к инкрустированной драгоценностями двери и, распахнув ее,
выбежала в прихожую. Дверь захлопнулась не сразу; Рич успел увидеть
оцепеневших на скамье охранников и девушку, которая молча сбегала вниз по
ступенькам, унося в своих руках револьвер... унося Разрушение.
Рич пришел в себя. Кровь опять пульсировала в его жилах. Тремя
огромными прыжками он добрался до двери, вихрем вылетел из прихожей,
скатился с лестницы и очутился в картинной галерее. В галерее было пусто,
но он успел увидеть, как затворяется дверь, ведущая в крытый переход.
Девушка по-прежнему бежала молча. Она не подняла тревоги. Сколько времени
еще пройдет, прежде чем она всполошит своим криком весь дом?
Рич пронесся по галерее и вбежал в крытый переход. Там по-прежнему
стоял кромешный мрак. Он, спотыкаясь, ощупью добрался до противоположной
двери, вышел на площадку, которая вела в концертный зал, и опять
остановился. В доме ни звука. Все спокойно.
Рич спустился по ступенькам. Ему было жутко в этом безмолвном мраке.
Почему она не кричит? Где она? Рич вышел из Восточной арки и по тихому
плеску фонтанов определил, что он находится в конце большого зала. Где же
девушка? Где прячется она в этом непроницаемо-черном безмолвии? А
револьвер? О господи! Если найдут револьвер, ему не удастся сбить с толку
полицию.
Кто-то тронул его за руку. Рич дернулся как ошпаренный. Он услышал
шепот Тэйта:
- Я вас все время прикрывал. У нас ушло ровно...
- Сукин ты сын! - взорвался Рич. - С ним была дочка. Какого
дьявола...
- Тихо! - цыкнул на него Тэйт. - Я это сейчас прощупаю. Не мешайте.
Прошло секунд пятнадцать жгучей тишины; щупача вдруг начало трясти.
- Боже мой, - заскулил он испуганным голосом. - Господи боже мой...
Его испуг подействовал на Рича как катализатор. К нему вернулось
самообладание. Он снова мог думать.
- Заткнитесь! - буркнул Рич. - Пока еще вам не грозит Разрушение.
- Нужно убить и ее тоже, Рич. Вам нужно...
- Заткнитесь! Сперва разыщите ее. Обшарьте весь дом. Вы уже извлекли
из моего сознания ее приметы. Найдите ее. Я буду ждать у фонтана. Мигом!
Он оттолкнул от себя Тэйта, и неуверенно ступая в темноте, подошел к
фонтану. Перегнувшись через выложенный яшмой край фонтана, Рич обмыл свое
разгоряченное лицо. Оказалось, что из фонтана бьет не вода, а бургундское.
Рич вытер лицо, не обращая внимания на глухую возню с другой стороны
фонтана. Несомненно, там кто-то купался в вине, то ли один, то ли в
компании.
Рич лихорадочно соображал. Девчонку найти и убить. Если револьвер все
еще у нее, то убить, конечно, так же, как ее отца, - из револьвера. А если
его нет? Как поступить? Задушить ее? Нет... утопить в фонтане. Она ведь
совершенно голая под этим шелковым халатиком. Халатик сбросить. Когда
обнаружится труп, все подумают, что это одна из приглашенных, чересчур
увлекшаяся хмельной ванной. Но ему нужно спешить... спешить... спешить...
Успеть, пока не кончится эта дурацкая игра в "Сардинки". Куда девался
Тэйт? Где девушка?
Спотыкаясь в темноте и тяжело дыша, подошел Тэйт.
- Ну?
- Ее нет в доме.
- Вы подозрительно быстро вернулись.
- Подозревайте кого вам угодно, только не меня. Зачем мне вас
обманывать? В доме нет никого с такими данными. Она ушла.
- Ее кто-нибудь видел?
- Нет.
- Господи! Где же ее искать?
- Нам тоже следовало бы уйти.
- Это, конечно, так, но сбежать не попрощавшись мы не можем.
Разумеется, нам нужно как можно скорей приняться за поиски. И все же мы
должны уйти из дома так, чтобы это никому не показалось странным. Где
Золоченая Мумия?
- В кинозале.
- Смотрит передачу?
- Нет, они еще не кончили играть в "Сардинки". Их там как сельдей в
бочке. Собрались уже все, кроме нас с вами.
- В одиночестве бродящих по темному дому. Ну что ж, пора и нам
примкнуть к большинству.
Он крепко сжал дрожащий локоть Тэйта и потащил щупача в кинозал. На
ходу он выкрикивал жалобным голосом:
- Э-э-эй!.. Где вы прячетесь? Мария! Мари-и-ия! Где вы прячетесь?
Тэйт истерически всхлипнул. Рич грубо его встряхнул.
- Не раскисать! Через пять минут мы выберемся отсюда. Тогда
волнуйтесь на здоровье.
- Но если нас задержат, мы не сможем разыскать эту девушку. И
тогда...
- Нас не задержат. Смелость, дерзость, целеустремленность. Вот три
кита, Гас, на которых все стоит.
Рич распахнул дверь в зал. Здесь было жарко от множества скопившихся
в комнате тел, но так же темно, как и всюду.
- Эй! - крикнул Рич. - Где вы попрятались? Никого не могу найти.
Молчание.
- Мария, долго мне бродить тут в темноте?
Послышался бессвязный приглушенный говор, потом смех.
- Ах ты мой бедненький! - воскликнула Мария. - Все самое
интересное-то пропустил.
- Мария, где ты? Я пришел попрощаться.
- О, не уходи еще.
- Уже поздно, дорогая. Не могу. Завтра с утра я должен околпачить
одного приятеля. Где ты там, Мария?
- Поднимись на сцену, миленький мой.
Рич прошел по проходу, нащупал ступеньки и поднялся на сцену. Спиной
он ощутил холодное прикосновение проекционного шара. Кто-то крикнул:
- Порядок. Теперь он попался. Свет!
Белый поток света залил экран, ослепив Рича. Расположившиеся в
креслах вокруг сцены гости сперва было загоготали, но, разглядев его,
возмущенно взвыли.
- Бен, ты обманщик, - возмутилась Мария. - Так нечестно: ты одет.
Знаешь, как мы тут застукали всех остальных? Это же сказка!
- В другой раз расскажешь, моя прелесть, - Рич вытянул руку, готовый
склониться в изящном прощальном поклоне. - Мое почтение, мадам. Благодарю
за... - Он вдруг осекся, потрясенный. На его ослепительно белой кружевной
манжете гневно загорелось красное пятно.
Не в силах вымолвить ни слова, Рич глядел, как рядом с первым
появилось второе пятно, потом третье. Он отдернул руку, и красная капля
шлепнулась на пол перед ним, а вслед за тем неумолимо и медленно одна за
другой посыпались сверкающие алые капельки.
- Это кровь! - завизжала Мария. - Кровь! Там наверху кто-то истекает
кровью. Ради бога, Бен... Не можешь же ты меня бросить в такой момент.
Свет! Свет! Скорей зажгите свет!
6
В 12.30 ночи аварийный полицейский патруль прибыл в особняк Марии
Бомон, получив из местного участка извещение: "GZ Бомон YLP - R", что
означало "Есть сведения, что по адресу Бомон Хауз, 9, Парк Саут, произошло
нечто противозаконное".
В 12.40 патруль доложил: "Акт криминального характера, возможно,
уголовное преступление 3-А", после чего в Бомон Хауз выехал из местного
участка капитан полиции.
В час пополуночи в Бомон Хауз прибыл Линкольн Пауэл, срочно вызванный
взволнованным помощником инспектора.
- Уверяю вас, Пауэл, что это "преступление 3-А". Готов поклясться. У
меня просто дух захватило. Я уж не знаю, радоваться мне или дрожать, но
одно несомненно - с этим делом никому из нас не справиться.
- Что вас так напугало?
- Судите сами. Убийство - это отклонение от нормы. Насильственно
оборвать жизнь себе подобного способен только человек с деформированным
душевным строем, что неизбежно отражается и на его телепатических
приметах, ведь так?
- Да.
- По этой причине уже больше семидесяти лет никому не удавалось
осуществить "3-А". В наше время невозможно оставаться незамеченным,
замышляя убийство. Человек с искаженным душевным строем так же бросается в
глаза, как, скажем, если б он имел три головы. Вы, щупачи, выуживаете их
задолго до того, как они что-нибудь предпримут.
- Мы пытаемся это делать... В тех случаях, когда сталкиваемся с ними
лично.
- Ну, знаете ли, сейчас на каждом шагу развелось такое множество
щупаческих рогаток и фильтров, что человеку, ведущему нормальный образ
жизни, невозможно сквозь них проскочить. Для этого нужно быть отшельником.
Но отшельники никого не убивают.
- И то правда.
- В данном же случае имело место тщательно подготовленное убийство, а
убийцу никто не заметил. О нем никто ни разу нам не сообщил. В том числе
даже эспер-секретари Марии Бомон. Отсюда можно сделать вывод, что замечать
было нечего. Патологический душевный строй, искаженный до такой степени,
что человек стал убийцей, почему-то не отразился на его телепатемах. Вот
парадокс, который, черт возьми, я не в силах решить.
- Понятно. Что вы намерены сделать?
- В этом деле чертова гибель неувязок, с них и надо начать.
Во-первых, мы знаем, чем убит де Куртнэ. Во-вторых, исчезла его дочь.
В-третьих, кто-то обокрал охранников де Куртнэ ровно на час жизни, и мы
понятия не имеем, каким образом это сделано. В-четвертых...
- Достаточно и трех... Я еду.
Большой зал Бомон Хауза залит резким белым светом. Повсюду мундиры
полицейских. Суетливые, как жуки, снуют эксперты в белых халатах. Гостей
(уже одетых) собрали в середине зала, и они мечутся, как стадо
перепуганных быков на бойне.
Скользя вниз по восточному эскалатору, Пауэл, высокий, стройный, в
черном смокинге с белой манишкой, уже с первых секунд ощутил хлынувшую на
него волну неприязни. Он торопливо бросил находившемуся в зале Джексону
Беку, полицейскому инспектору-2:
"Как ситуация, Джекс?"
"Сложная".
И тут же, перейдя на неофициальный арго полицейских, созданный на
искаженной семантической и образной основе и системе персональных
символов, Бек добавил:
"Осторожней. Здесь есть щупачи".
После чего за микродолю секунды познакомил Пауэла с обстоятельствами.
"Ясно. Дело дрянь. Что это все они сгрудились посреди зала? Вы
затеваете представление?"
"Да. Злодей и избавитель".
"Это необходимо?"
"Здесь одни подонки. Избалованные. Распущенные. Помощи от таких ждать
нельзя. Что-то узнать от них можно только хитростью, и в данном случае
игра стоит свеч. Я буду злодеем. Вы их избавителем".
"Одобряю. Молодец. Хороший план".
На середине спуска Пауэл приостановился. Он сурово сжал губы.
Глубокие темные глаза уже не светились дружелюбием. На лице появилось
возмущенное выражение.
- Бек, - рявкнул он, и его голос эхом прогремел по залу. Наступила
мертвая тишина. Все взгляды обратились к нему.
Инспектор Бек сердито повернулся к Пауэлу и с вызовом ответил:
- Здесь, сэр.
- Это вы тут распоряжаетесь, Бек?
- Да, сэр.
- Любопытные у вас, однако, представления о том, как вести следствие.
Сгоняете гуртом, будто скотину, ни в чем не повинных людей.
- Нечего сказать, неповинные, - огрызнулся Бек. - Эти ни в чем не
повинные человека убили.
- Все эти люди, Бек, невиновны. До тех пор, пока не будет выяснена
истина, всех присутствующих здесь вы должны считать ни в чем не повинными
и обращаться с ними со всей возможной учтивостью.
- Что? - фыркнул Бек. - С этой бандой лжецов? Учтиво обращаться? С
этим великосветским быдлом, сволотой, погаными гиенами...
- Да как вы смеете? Сейчас же извинитесь.
Бек засопел и свирепо сжал кулаки.
- Инспектор Бек, вы меня слышите? Немедленно извинитесь перед этими
леди и джентльменами.
Бек бросил взгляд на Пауэла и повернулся к гостям, которые во все
глаза таращились на эту сцену.
- Прошу прощения, - буркнул он.
- И зарубите себе на носу, Бек, - грозно добавил Пауэл. - Если
что-нибудь подобное повторится, я вас разжалую. Из грязи вылезли и снова
плюхнетесь туда же. Ну а теперь убирайтесь и не показывайтесь мне на
глаза.
Пауэл спустился в зал и улыбнулся гостям. В один миг он вновь
преобразился. Нечто неуловимое в его манерах наводило гостей на мысль, что
в душе он такой, как они. Даже в его произношении чуть проскальзывало
модное пришепетывание.
- Леди и джентльмены, разумеется, каждого из вас я знаю в лицо. Но
поскольку сам я не столь знаменит, позвольте представиться вам - Линкольн
Пауэл, префект парапсихологического отдела. Префект да к тому же еще
парапсихологический отдел. Не правда ли, какой старомодный титул? Пусть он
не смущает вас, - Пауэл направился к хозяйке дома, приветственно протянув
руку. - Дорогая мадам Мария, какое волнующее завершение изысканного
вечера. Я всем вам завидую. Вы войдете в историю.
Гости оживились, по их рядам пробежал довольный ропот. Мрачная туча
враждебности рассеивалась. Мария, машинально охорашиваясь, словно
зачарованная взяла его руку.
- Мадам... - он смутил и растрогал Марию, с отеческой нежностью
запечатлев на ее лбу поцелуй. - Очень вам сочувствую. Эти мужланы в
полицейских мундирах были, конечно, несносны.
- Ах, дорогой префект! - с доверчивостью ребенка Мария уцепилась за
его руку. - Я так напугалась.
- У вас в доме найдется тихая комната, где все мы могли бы уютно
устроиться и посидеть, пока не завершится эта тягостная процедура?
- Да, конечно. Мой кабинет, дорогой префект Пауэл.
Мария так вошла в роль милой крошки, что начала картавить.
Махнув рукой стоящим сзади полицейским, Пауэл щелкнул пальцами и
приказал тут же выступившему вперед капитану:
- Проводите мадам и ее гостей в кабинет. Караульных не ставить. Леди
и джентльмены должны чувствовать себя вполне свободно.
- Мистер Пауэл, сэр... - капитан откашлялся. - По поводу гостей
мадам. Один из них прибыл сюда уже после того, как было сообщено о
преступлении. Частный поверенный, мистер 1/4мэйн.
Пауэл разыскал среди гостей Джо 1/4мэйна, эспер-поверенного-2, и
послал ему телепатический привет.
"Джо?"
"Он самый".
"Что вас привело в этот гадюшник?"
"Дело. Меня вызвал кли (Бен Рич) ент".
"Эта акула? Очень подозрительно. Останьтесь здесь вместе с ним.
Произведем разведку".
"Здорово вы все это изобразили с Беном".
"Чтоб вам пусто было! Разгадали наш жаргон?"
"Какое там! Просто я знаю вас обоих. Добрейший Бек в роли
зверюги-полисмена, это же цирк".
Бек, с угрюмым видом удалившийся в конец зала, подал оттуда реплику:
"Не выдавайте нас, Джо".
"Вы что, с ума сошли?" - обиделся 1/4мэйн. Обращаться к нему с такой
просьбой было все равно что призывать его не втаптывать в грязь святая
святых Эспер Лиги. От 1/4мэйна с такой силой рвануло негодованием, что Бек
усмехнулся.
Все это произошло в течение одной секунды, а Пауэл в это время,
запечатлев на лбу Марии еще один невинный поцелуй, мягко освободился от ее
трепетно уцепившейся за него ручки.
- Леди и джентльмены, мы встретимся в кабинете.
Сопровождаемая капитаном толпа гостей повалила к дверям. Снова
слышалась оживленная болтовня. Трагедия принимала облик
захватывающе-увлекательной новой игры. В плеске голосов и смеха Пауэл
вдруг наткнулся на железную решетку непроницаемого телепатического блока.
Он узнал ее тотчас же и позволил себе не скрыть удивления.
"Гас! Гас Тэйт!"
"О! Добрый вечер, Пауэл".
"Что вы здесь притаились?"
"Гас?" - встрепенулся Бек. - "Гас здесь? Как это я его не осалил?"
"Какого дьявола вы прячетесь?"
Хаотический ответ, в котором перемешались злость, досада, боязнь за
свою репутацию, самоуничижение, стыд...
"Отключитесь, Гас. Ваша телепатема блокирована обратной связью. И
чего вы так разволновались? Вам не повредит, что вы оказались причастны к
скандалу. Напротив. Это придаст вам человечности. Помогите мне немного.
Хотя вы так трясетесь, что, чует мое сердце, помощи от вас я не дождусь".
Когда зал освободился. Пауэл оглядел трех оставшихся. Джо 1/4мэйн был
плотный, крепкий, грузный, с блестящей лысиной и грубоватым добродушным
лицом. Крошка Тэйт - нервозный, возбужденный... больше, чем обычно.
И, наконец, пресловутый Бен Рич. Пауэл видел его впервые. Высокий,
широкоплечий, решительный. Из него ключом бьет обаяние и сила. Сила в
общем-то добрая, но подпорченная привычкой властвовать. У него хорошие
глаза, красивые и проницательные, а вот губы, пожалуй, слишком тонкие и
чувственные, и рот чем-то напоминает шрам. Привлекательный человек, но
есть в нем что-то темное, отталкивающее.
Пауэл улыбнулся ему. Рич улыбнулся тоже. Их руки встретились в
рукопожатии.
Пауэл спросил:
- Вы всех обезоруживаете таким образом?
- Секрет успеха, - ухмыльнулся Рич.
"Он сообразил, на что я намекаю, - подумал Пауэл. - Достойный
противник".
- В таком случае пусть хотя бы все остальные не видят, как вы меня
очаровываете. Они заподозрят сговор.
- Вас они не заподозрят. Вы обведете их вокруг пальца, и они решат,
что сговор у вас с ними.
Опять улыбка. Несомненно, их влекло друг к другу. Это было и
неожиданно, и опасно. Пауэл попробовал избавиться от наваждения. Он
повернулся к 1/4мэйну.
- Ну что там у вас, Джо?
"Насчет прощупывания, Линк..."
- Объясняйтесь так, чтобы было понятно и Ричу, - перебил Пауэл. - Мы
никого не собираемся обманывать.
- Рич вызвал меня для того, чтобы я его представлял. Никакой
телепатии, Линк. Все на равных условиях. Я для того сюда и прибыл. Я буду
присутствовать на всех допросах.
- Джо, у вас нет права запрещать прощупывание. Мы выясним все, что
сможем выяснить...
- Только с согласия спрашиваемого. Я буду сообщать вам, есть это
согласие или нет.
Пауэл обернулся к Ричу.
- Что здесь произошло?
- А вы не знаете?
- Хотел послушать вашу версию.
- Почему именно его? - запальчиво вмешался Джо 1/4мэйн.
- Мне хочется узнать, из-за чего он так поспешно вызвал адвоката. Вы
что, замешаны в этой истории?
- В чем я только не замешан, - усмехнулся Рич. - Попробуйте
руководить такой махиной, как "Монарх", и не увязнуть в омуте разных
секретов.
- Но убийства, я надеялось, в вашем омуте не водятся?
"Линк, поворачивайте-ка назад".
"Уберите блоки, Джо. Я прощупываю вашего клиента только потому, что
он мне нравится".
"Вы не могли бы проявить свою приязнь как-нибудь в другое время?"
- Джо не хочет, чтобы я вам симпатизировал. - Пауэл снова улыбнулся
Ричу. - Жаль, что вы вызвали адвоката. Это внушает мне подозрение.
- Профессиональная болезнь? - со смехом спросил Рич.
- Нет. - На сцену вдруг прорвался Нечестивый Эйб и начал заливать: -
Вы никогда не поверите, но профессиональное заболевание детективов -
латеральность [однобокость]. Одни из нас все делают только левой рукой,
другие - только правой. Причем самое неприятное, что у большей части
детективов эти отклонения ни с того ни с сего почему-то сменяют друг
друга. Я, например, был левшой и вдруг во время дела Парсона...
Спохватившись, Пауэл замолк на середине фразы. Он отошел на несколько
шагов от заинтригованных слушателей, глубоко вздохнул. Когда он снова к
ним вернулся, Нечестивый Эйб был изгнан.
- Я расскажу об этом как-нибудь в другой раз, - сказал он. - А сейчас
лучше вы расскажите, что здесь произошло после того, как Мария и все
остальные увидели падающие на вату манжету капли крови.
Рич покосился на красные пятнышки на своей манжете.
- Мария начала вопить, что наверху в брачных покоях кого-то
прирезали, и все мы ринулись наверх.
- Как вы нашли дорогу в темноте?
- Было светло. Мария крикнула, чтобы включили свет.
- И уже при свете вы без труда разыскали эти покои, э?
Рич зло усмехнулся.
- Это не я искал покои. Их местоположение держали в тайне. Мария сама
отвела нас туда.
- Там находились охранники... кажется, их оглушили?
- Да. Они казались мертвыми.
- Будто каменные, а? Шелохнуться не могли?
- А я откуда знаю?
- В самом деле, откуда? - Пауэл в упор взглянул на Рича. - Ну, а де
Куртнэ?
- На вид и он казался мертвым... фу ты, черт, он и был мертвым.
- И вы все там столпились и смотрели на труп?
- Нет, некоторые разошлись по другим комнатам: искали дочку.
- Барбару де Куртнэ? По-моему, никто из вас не знал, что де Куртнэ и
его дочь находятся в доме. Почему же ее искали?
- Сперва мы этого не знали. Но Мария нам сказала, и мы начали искать.
- Вы удивились, что ее нет?
- Мы уже ничему не удивлялись.
- Куда она могла исчезнуть?
- Мария говорит, что девушка убила старика и смылась.
- Вам это кажется возможным?
- Как знать? Вся эта история - сплошное сумасшествие. Если девушка
так ошалела, что, ни олова никому не сказав, улизнула из дому и голая
мчалась по улицам, она была способна прихватить с собой папашин скальп.
- Вы позволите мне прощупать вас, чтобы уяснить кое-какие детали и
общую обстановку?
- Как решит мой адвокат.
- Я против, - отрезал 1/4мэйн. - Согласно конституции каждый может
отказаться от эспер-обследовании, не подвергая себя никаким подозрениям.
Считайте, что Рич отказался.
- Темный лес и хоть бы маленький просвет. - Пауэл вздохнул, пожал
плечами. - Ну что ж, приступаем к расследованию.
Они двинулись к кабинету. Стоявший в дальнем конце зала Джексон Бек,
не выдержав, спросил на непонятном для Тэйта с 1/4мэйном полицейском
жаргоне:
"Линк, зачем вы ему позволили вас дурачить?"
"Он меня дурачил?"
"А то нет? Этот чертов стервятник вьет из вас веревки".
"Бросьте, Джекс. Стервятник сам запутался и угодил в силки, из
которых только один выход - Разрушение".
"Что?!"
"А вы разве не заметили, как он проболтался, пока с таким усердием
вил из меня веревки? Он, видите ли, не знал о том, что была дочка. Этого
никто не знал. Он ее не видел. Ее никто не видел. Он допускает мысль, что
она выбежала из дому после убийства. Все допускают эту мысль. Ну, а откуда
он узнал, что она голая?"
Изумленное молчание, и затем уже в арке между залом и кабинетом
Пауэла догоняет волна пылкого восхищения.
"Я преклоняюсь перед вами, Линк. Я преклоняюсь перед Мастером".
Кабинет Бомон Хауза спроектирован по образцу турецких бань. Пол
выложен мозаикой из ярких камней - гиацинта, шпинеля, солнечного камня. В
украшенные золотой сеткой стены вделаны синтетические камни - рубины,
изумруды, гранаты, хризолиты, аметисты, топазы - и в центре каждого из них
портрет хозяйки в разных видах. Повсюду бархатные коврики, множество
кресел, диванов.
Пауэл вошел в кабинет и, оставив позади Рича, Тэйта и 1/4мэйна, сразу
направился в середину комнаты. Гул голосов смолк, и Мария Бомон томно
привстала. Пауэл жестом попросил ее не подниматься. Он огляделся,
тщательно прикидывая в уме духовный потенциал собравшихся здесь
сластолюбцев и обдумывая тактику, которую следовало применить. Наконец он
начал.
- Закон, - сказал он, - глупо и нелепо усложняет такое заурядное
явление, как смерть. Люди каждый день мрут тысячами, тем не менее согласно
закону тот смельчак, который взял на себя инициативу подтолкнуть старичка
де Куртнэ к неизбежной кончине, почему-то считается врагом человечества.
По-моему, это идиотизм, но прошу на меня не ссылаться.
Он помолчал и закурил сигарету.
- Все вы, конечно, знаете, что я щупач. Некоторых это, может быть,
даже пугает. Я представляюсь вам чудовищем, которое, не сходя о места,
ревизует все ваши мысли и чувства. Так вот... Если бы даже я это умел, Джо
1/4мэйн помешал бы мне. Кроме того, признаюсь вам, будь это так, я не
стоял бы сейчас здесь. Я возвышался бы на троне повелителя вселенной и
практически не отличался бы от господа бога. Но, мне кажется, никто из вас
этого сходства пока не заметил?
Прошелестел смешок. Пауэл обаятельно улыбнулся и продолжал:
- Увы, массовое чтение мыслей не по зубам ни одному щупачу.
Исследовать отдельную личность и то не так просто. А телепатические
сигналы большой группы людей создают хаос, в котором вовсе невозможно
разобраться. И если к тому же эта группа состоит из неповторимых, ярких
индивидуальностей, вроде собравшихся здесь, нам остается лишь одно -
сдаться на вашу милость.
- И он еще говорит, что это я умею очаровывать, - прошептал Рич.
- Сегодня вечером, - продолжил Пауэл, - вы играли в игру, называемую
"Сардинки". Мне очень жаль, мадам, что я не был в числе приглашенных.
Надеюсь, в следующий раз вы обо мне не забудете...
- Ну конечно! - вскричала Мария. - Ну конечно, милый префект!..
- Пока шла игра, убили старого де Куртнэ. Можно почти не сомневаться,
что убийство было преднамеренным. Мы установим это точно, получив отчет
лаборатории. Впрочем, допустим, не дожидаясь отчета, что мы имеем дело с
преступлением 3-А. Это даст нам возможность сыграть еще в одну игру... мы
назовем ее "убийство".
По рядам гостей прошел неясный говорок. Пауэл продолжал все с тем же
небрежным видом, исподволь превращая самое страшное преступление,
совершенное за последние семьдесят лет, в нечто невещественное.
- Играя в "убийство", - объяснял он, - мы представим себе, что кто-то
из нас убит. Один из нас пусть будет "сыщиком", цель которого найти
"убийцу". Другие станут изображать "подозреваемых". Все игроки обязаны
говорить правду, и только "убийце" разрешается лгать. Сравнив все версии,
"сыщик" определяет, кто лжет, и находит "убийцу". По-моему, это очень
увлекательно.
Кто-то спросил:
- Что это?
Еще кто-то крикнул:
- Я просто туристка!
Снова смех.
- При расследовании убийства, - с улыбкой продолжал Пауэл, -
рассматриваются три аспекта преступления. Во-первых, мотив. Во-вторых,
метод. И в-третьих, обстоятельства. Двумя последними аспектами занимаются
наши эксперты. Что же касается первого, то в процессе игры мы можем сами
его выявить. Если это нам удастся, мы разрешим и остальные две проблемы,
над которыми сейчас ломают голодны наши эксперты-криминалисты. Вам
известно, что они не могут установить, каким образом был убит де Куртнэ?
Известно вам, что дочь убитого исчезла? Она вышла из дома, когда вы были
заняты игрой. Известно вам, что охрану каким-то таинственным образом
отключили на один част Да, представьте себе. Кто-то выкрал у них ровно по
часу жизни. Нам бы хотелось узнать как.
Слушатели, зачарованные, затаив дыхание, улье вплотную приблизились к
западне. Нужно было с безграничной осторожностью захлопнуть их в ловушке.
- Один умер, у двоих похищено по часу жизни, исчезла девушка... и мы
можем все это разгадать, выяснив мотив. Итак, представьте, что я сыщик. А
вы будете изображать подследственных. Вы говорите мне только правду...
все, кроме убийцы, разумеется. Ему полагается врать. Но мы его поймаем и
достойно завершим этот необычайный вечер, если вы мне позволите провести
телепатический опрос каждого из вас.
- О-о! - в тревоге вскрикнула Мария.
- Одну секундочку, мадам. Позвольте объяснить. От вас не требуется
ничего, кроме согласия. Мне не придется прощупывать никого из вас. Потому
что, видите ли, если все невиновные дадут свое согласие, то отказаться
может только один человек, и этот человек и есть убийца. Лишь ему
необходимо оградить себя от прощупывания.
- Как вы думаете, может у него пройти этот номер? - шепотом спросил
Рич у 1/4мэйна.
1/4мэйн кивнул.
- Представим себе на миг, как все это происходит. - Пауэл втягивал их
в спектакль, комната превратилась в сцену. - Я официально обращаюсь к
одному: "Разрешите мне произвести телепатический опрос?" Затем обхожу
всех. - Пауэл медленно двинулся вкруговую по комнате, поочередно кланяясь
каждому из гостей. - Мне отвечают: "Да... Да... Конечно... Отчего же?..
Разумеется... Да... Да..." И внезапно драматическая пауза. - Пауэл, грозно
выпрямившись, остановился перед Ричем. - "А вы, сэр, - говорю я, - вы
позволите мне вас прощупать?"
Все обмерли. Даже Рич словно и полу примерз ион этим испытующим и
грозным взглядом.
- Он не знает, как быть. Кровь бросилась ему в лицо, потом отхлынула,
и он становится мертвенно-бледным. С мучительным усилием он выдавливает из
себя ответ: "Не согласен". И в этот момент... - Пауэл со стремительным
жестом поворачивается к своим слушателям, и у них перехватывает дыхание, -
в этот волнующий момент мы понимаем, что поймали убийцу!
Он почти уговорил их. Почти уговорил. Его затея показалась им
дерзкой, волнующей, новой. Еще немного, и откроются ультрафиолетовые
оконца. Сквозь одежду и плоть удастся заглянуть в чужую душу. Но чего
только не кроется в их душах - клятвопреступления... внебрачные дети...
измены... сам сатана. Боязнь разоблачения поглотила любопытство.
способы повышения лояльности.