Как сказать? Как написать? Порой я выражаю свои мысли изящно, гладко,
даже изысканно, и вдруг - reculer pour mieux sauter[1] - это завладевает
мною. Толчок. Сила. Принуждение.
Иногда я должен возвращаться но не для того, чтобы
прыгнуть; даже не для того, чтобы прыгнуть дальше. Я не владею собой,
своей речью, любовью, судьбой. Я должен уравнивать, компенсировать.
Всегда.
Quae nocent docent. Что в переводе означает: вещи, которые ранят, -
учат. Я был раним и многих ранил. Чему мы научились? Тем не менее. Я
просыпаюсь утром от величайшей боли, соображая, где нахожусь. Ч-черт!
Коттедж в Лондоне, вилла в Риме, апартаменты в Нью-Йорке, ранчо в Кали-
форнии. Богатство, вы понимаете... Я просыпаюсь. Я осматриваюсь. Ага,
расположение знакомо:
Спальня Прихожая Т
Ванная Е
Ванная Р
Гостиная Р
Спальня А
Кухня С
Терраса А
0-хо-хо! Я в Нью-Йорке. Но эти ванные... Фу! Сбивают ритм. Нарушают
баланс. Портят форму. Я звоню привратнику. В этот момент забываю анг-
лийский. (Вы должны понять, что я говорю на всех языках. Вынужден.
Почему? Ах!)
- Pronto. Ecco mi, Signore Storm[2]. Нет. Приходится parlato itali-
ano(3). Подождите. Я перезвоню через cinque minute[4]. Re infecta[5].
Латынь. Не закончив дела, я принимаю душ, мою голову, чищу зубы, бреюсь,
вытираюсь и пробую снова. Voila![6] Английский вновь при мне. Назад к
изобретению А.Г. Белла ("Мистер Ватсон, зайдите, вы мне нужны").
- Алло? Это Абрахам Сторм. Да. Точно. Мистер Люндгрен, пришлите,
пожалуйста, сейчас же несколько рабочих. Я намерен две ванные переобору-
довать в одну. Да, оставлю пять тысяч долларов на холодильнике. Благода-
рю вас, мистер Люндгрен.
Хотел сегодня ходить в сером фланелевом костюме, но вынужден надеть
синтетику. Проклятье! У африканского национализма странные побочные эф-
фекты. Пошел в заднюю спальню (см. схему) и отпер дверь, установленную
компанией "Нэшнл сейф".
Передача шла превосходно. По всему электромагнитному спектру. Диапа-
зон от ультрафиолетовых до инфракрасных. Микроволновые всплески. Прият-
ные альфа-, бета- и гамма-излучения. А прерыватели ппррр еррррр ыввва
ютттт - выборочно и умиротворяюще. Кругом спокойствие. Боже мой! Познать
хотя бы миг спокойствия!
К себе в контору на Уолл-стрит я отправляюсь на метро. Персональный
шофер слишком опасен - можно сдружиться; я не смею иметь друзей. Лучше
всего утренняя переполненная подземка - не надо выправлять никаких форм,
не надо регулировать и компенсировать. Спокойствие! Я покупаю все утрен-
ние газеты - так требует ситуация, понимаете? Слишком многие читают
"Таймс"; чтобы уравнять, я читаю "Трибьюн". Слишком многие читают "Ньюс"
- я должен читать "Миррор". И т.д.
В вагоне подземки ловлю на себе быстрый взгляд - острый, блеклый,
серо-голубой, принадлежащий неизвестному человеку, ничем не примеча-
тельному и незаметному. Но я поймал этот взгляд, и он забил у меня в го-
лове тревогу. Человек понял это. Он увидел вспышку в моих глазах, прежде
чем я успел ее скрыть. Итак, за мной снова "хвост". Кто на этот раз?
Я выскочил у муниципалитета и повел их по ложному следу к Вулворт-
билдинг на случай, если они работают по двое. Собственно, смысл теории
охотников и преследуемых не в том, чтобы избежать обнаружения. Это нере-
ально. Важно оставить как можно больше следов, чтобы вызвать перегрузку.
У муниципалитета опять затор, и я вынужден идти по солнечной стороне,
чтобы скомпенсировать. Лифт на десятый этаж Влврт. Здесь что-то налетело
оттт кк уда ттто и схватило меня. Чччч-тто тто сстттт ррррр шшшшшшнн ое.
Я начал кричать, но бесполезно. Из кабинета появился старенький клерк с
бумагами и в золотых очках.
- Не его,- взмолился я кому-то.- Милые, не его. Пожалуйста.
Но вынужден. Приближаюсь. Два удара - в шею и пах. Валится, скорчив-
шись, как подожженный лист. Топчу очки. Рву бумаги. Тут меня отпускает,
и я схожу вниз. 10.30. Опоздал. Чертовски неловко. Взял такси до Уолл-
стрит, 99. Вложил в конверт тысячу долларов (тайком) и послал шофера
назад в Влврт. Найти клерка и отдать ему.
В конторе утренняя рутина. Рынок неустойчив. Биржу лихорадит: чертов-
ски много балансировать и компенсировать, хотя я знаю формы денег. К
11.30 теряю 109872,43 доллара, но к полудню выигрываю 57075,94.
57075 - изумительное число, но 94 цента... фу! Уродуют весь баланс.
Симметрия превыше всего. У меня в кармане только 24 цента. Позвал секре-
таршу, одолжил .еще 70 и выбросил всю сумму из окна. Мне сразу стало
лучше, но тут я поймал ее взгляд, удивленный и восхищенный. Очень плохо.
Очень опасно.
Немедленно уволил бедную девочку.
- Но почему, мистер Сторм? Почему? - спрашивает она, силясь не
заплакать. Милая маленькая девочка. Лицо веснушчатое и веселое, но
сейчас не слишком веселое.
- Потому что я начинаю тебе нравиться.
- Что в этом плохого?
- Я ведь предупреждал, когда брал тебя на работу.
- Я думала, вы шутите.
- Я не шутил. Уходи. Прочь! Вон!
- Но почему?
- Я боюсь, что полюблю тебя.
- Это новый способ ухаживания? - спросила она.
- Отнюдь.
- Хорошо, можете меня не увольнять! - Она в ярости.-Я вас ненавижу.
- Отлично. Тогда я могу с тобой переспать.
Она краснеет, не находит слов, но уголки ее глаз дрожат. Милая девуш-
ка, нельзя подвергать ее опасности. Я подаю ей пальто, сую в карман го-
довую зарплату и вышвыриваю за дверь. Делаю себе пометку: не нанимай ни-
кого, кроме мужчин, предпочтительно неженатых и способных ненавидеть.
Завтрак. Пошел в отлично сбалансированный ресторан. Столики и стулья
привинчены к полу, никто их не двигает. Прекрасная форма. Не надо выпра-
влять и регулировать. Заказал изящный завтрак.
Но здесь едят так много сахара, что мне приходится брать черный кофе,
который я недолюбливаю. Тем не менее приятно.
(Х)2+Х+41= простое число. Простите, пожалуйста. Иногда я в состоянии
контролировать себя. Иногда какая-то сила налетает на меня неизвестно
откуда и почему. Тогда я делаю то, что принужден делать, слепо. Напри-
мер, говорю чепуху, часто поступаю против воли, как с клерком в Вулворт-
билдинг. В любом случае уравнение нарушается'при Х=40.
День выдался тихий. Какой-то момент мне казалось, что придется уле-
теть в Рим (Италия), но положение выправилось без моего вмешательства.
Общество защиты животных наконец застукало меня и обвинило в избиении
собаки, но я пожертвовал 10 тысяч долларов на их приют. Отвязались с
подхалимским тявканьем... Пририсовал усы на афише, спас тонущего котен-
ка, разогнал наглеющих хулиганов и побрил голову. Нормальный день.
Вечером в балет - расслабиться в прекрасных формах, сбалансированных,
мирных, успокаивающих. Затем я сделал глубокий вдох, подавил тошноту и
заставил себя пойти в "Ле битник". Ненавижу "Ле битник", но мне нужна
женщина, и я должен идти в ненавистное место. Эта веснушчатая девушка...
Итак, poisson d'avril[7], я иду в "Ле битник".
Хаос. Темнота. Какофония звуков и запахов. В потолке одна двадцати-
пятиваттная лампочка. Меланхоличный пианист играет "Прогрессив". У лев.
стены сидят битники в беретах, темных очках и непристойных бородах, иг-
рают в шахматы. У прав. стены - бар и битницы с бумажными коричневыми
сумками под мышками. Они шныряют и рыскают в поисках ночлега.
Ох уж эти битницы! Все худые... волнующие меня этой ночью, потому что
слишком много американцев мечтают о полных, а я должен компенсировать.
(В Англии я люблю пухленьких, потому что англичане предпочитают худых.)
Все в узких брючках, свободных свитерах, прическа под Брижит Бардо, кос-
метика по-итальянски... черный глаз, белая губа... А двигаются они по-
ходкой, что подхлестнула Херрика три столетия назад:
И глаз не в силах оторвать я:
Сквозь переливчатое платье
Мелькает плоть, зовя к объятьям! [8]
Я подбираю одну, что мелькает. Заговариваю. Она оскорбляет. Я отвечаю
тем же и заказываю выпивку. Она пьет и оскорбляет в квадрате. Я выражаю
надежду, что она лесбиянка, и оскорбляю в кубе. Она рычит и ненавидит,
но тщетно. Крыши-то на сегодня нет. Нелепая коричневая сумка под мышкой.
Я подавляю симпатию и отвечаю ненавистью. Она немыта, ее мыслительные
формы - абсолютные джунгли. Безопасно. Ей не будет вреда. Беру ее домой
для соблазнения взаимным презрением. А в гостиной (см. схему) сидит гиб-
кая, стройная, гордая, милая моя веснушчатая секретарша, недавно уволен-
ная, ждет меня.
Адрес: 49-бис Авеню Фош, Париж, Франция.
Вынужден был поехать туда из-за событий в Сингапуре. Потребовалась
громадная компенсация и регулировка. В какой-то миг даже думал, что при-
дется напасть на дирижера "Опера комик", но судьба оказалась благосклон-
на ко мне, и все кончилось безвредным взрывом в Люксембургском саду. Я
еще успел побывать в Сорбонне, прежде чем меня забросило назад.
Так или иначе, она сидит в моей квартире с одной (1) ванной и 1997,00
сдачи на холодильнике. Ух! Выбрасываю шесть долларов из окна и наслажда-
юсь оставшимися 1991. А она сидит там, в скромном черном вечернем
платье, черных чулках и черных театральных туфельках. Гладкая кожа рдеет
от смущения, как свежий бутон алой розы. Красное к опасности. Дерзкое
лицо напряжено от сознания того, что она делает. Проклятье, она мне
нравится.
Мне нравится изящная линия ее ног, ее фигура, глаза, волосы, ее сме-
лость, смущение... румянец на щеках, пробивающийся, несмотря на отчаян-
ное применение пудры. Пудра... гадость. Я иду на кухню и для компенсации
тру рубашку жженой пробкой.
- Ох-хо,- говорю.- Буду частлив знать, зачем твоя ходи-ходи моя бер-
лога. Пардон, мисс, такая языка скоро уйдет.
- Я обманула мистера Люндгрена,- выпаливает она.- Я сказала, что несу
тебе важные бумаги.
- Entschuldigen Sie, bitte. Meine pidgin haben sich geandert. Spra-
chen Sie Deutsch?[9]
- Нет.
- Dann warte ich[10].
Битница повернулась на каблучках и выплыла, зовя к объятиям. Я нагнал
ее у лифта, сунул 101 доллар (превосходная форма) и пожелал на испанском
спокойной ночи. Она ненавидела меня. Я сделал с ней гнусную вещь (нет
прощения) и вернулся в квартиру, где обрел английский.
- Как тебя зовут?
- Я работаю у тебя три месяца, а ты не знаешь моего имени? В самом
деле?
- Нет, и знать не желаю.
- Лиззи Чалмерс.
- Уходи, Лиззи Чалмерс.
- Так вот почему ты звал меня "мисс". Зачем ты побрил голову?
- Неприятности в Вене.
- Что ты имеешь в виду?
- Не твое дело. Что тебе здесь надо? Чего ты хочешь?
- Тебя,- говорит она, отчаянно краснея.
- Уходи, ради бога, уходи!
- Что есть у нее, чего не хватает мне? - потребовала Лиззи Чалмерс.
Затем ее лицо сморщилось.- Правильно? Что. Есть. У. Нее. Чего. Не. Хва-
тает. Мне. Да, правильно. Я учусь в Бенингтоне, там грамматика хромает.
- То есть как это - учусь в Бенингтоне?
- Это колледж. Я думала, все знают.
- Но - учусь?
- Я на шестимесячной практике.
- Чем же ты занимаешься?
- Раньше экономикой. Теперь тобой. Сколько тебе лет?
- Сто девять тысяч восемьсот семьдесят два.
- Ну перестань. Сорок?
- Тридцать.
- Нет, в самом деле?- Она счастлива.- Значит, между нами всего десять
лет разницы.
- Ты любишь меня, Лиззи?
- Я хочу, чтобы между нами что-то было.
- Неужели обязательно со мной?
- Я понимаю, это бесстыдно.- Она опустила глаза.- Мне кажется, женщи-
ны всегда вешались тебе на шею.
- Не всегда.
- Ты что, святой? То есть... понимаю, я не головокружительно красива,
но ведь и не уродлива.
- Ты прекрасна.
- Так неужели ты даже не коснешься меня?
- Я пытаюсь защитить тебя.
- Я сама смогу защититься, когда придет время.
- Время пришло, Лиззи.
- По крайней мере, мог бы оскорбить меня, как битницу перед лифтом.
- Подсматривала?
- Конечно. Не считаешь ли ты, что я буду сидеть сложа руки? Надо при-
глядывать за своим мужчиной.
- Твоим мужчиной?
- Так случается,- проговорила она тихо.- Я раньше не верила, но... Ты
влюбляешься и каждый раз думаешь, что это настоящее и навсегда. А затем
встречаешь кого-то, и это больше уже не вопрос любви. Просто ты знаешь,
что он твой мужчина.
Она подняла глаза и посмотрела на меня. Фиолетовые глаза, полные
юности, решимости и нежности, и все же старше, чем глаза двадцатилет-
ней... гораздо старше. Как я одинок - никогда не смея любить, ответить
на дружбу, вынужденный жить с теми, кого ненавижу. Я мог провалиться в
эти фиолетовые глаза.
- Хорошо,- сказал я. И посмотрел на часы. Час ночи. Тихое время, спо-
койное время. Боже, сохрани мне английский... Я снял пиджак и рубашку и
показал спину, исполосованную шрамами. Лиззи ахнула.
- Самоистязание,- объяснил я.- За то, что позволил себе сдружиться с
мужчиной. Это цена, которую заплатил я. Мне повезло. Теперь подожди.
Я пошел в спальню, где в правом ящике стола, в серебряной коробке,
лежал стыд моего сердца. Я принес коробку в гостиную. Лиззи наблюдала за
мной широко раскрытыми глазами.
ООО "Техсервис": подключение газа к газовой плите цена указана в каталоге услуг на сайте.