Алан Дин ФОСТЕР :: ФАЛЬШИВОЕ ЗЕРКАЛО

Согласно плану, имелось в виду, что вначале небольшая группа,
примерно десятая часть отряда, должна была проникнуть внутрь
оборонительного периметра и отвлечь на себя внимание противника; после
этого основные силы должны были нанести удары извне по нескольким
направлениям и взломать всю систему обороны. Даже если бы им и не удалось
захватить командный пункт, причиненный противнику ущерб оправдал бы всю
операцию.
Первый-по-Хирургии и его люди безуспешно протестовали против
использования в ней "возрожденных". Никакой военный успех не мог бы
компенсировать возможный ущерб для науки. Думать иначе, аргументировали
они, - это верх нецивилизованности, абсурд. На Омафиле к их мнению
наверняка прислушались бы, но на Улалуабле все было по-другому - планета
была в смертельной опасности, военные сооружения имели здесь неоспоримый
приоритет. Лидеры Вейса, которые при иных обстоятельства поддержали бы
Первого-по-Хирургии, в данном случае проголосовали против.
В пользу такого решения был еще один сильный аргумент. "Возрожденные"
были теперь настоящими людьми и потому могли в полном объеме пользоваться
неотъемлемыми правами Человека. Если бы они предпочли участвовать в
медицинском эксперименте, никто не мог бы заставить их принять участие в
военных действиях. Но в данном случае была обратная ситуация, и опять-таки
никто не имел права препятствовать их выбору.
Раньи вглядывался в проносившийся мимо ухоженный ландшафт этой мирной
планеты. Рядом с ним присела Коссинза. Интересно: в их машинах вообще не
было сидений в общеупотребительном смысле слова; их заменили куски
эластичною материала, похожего на пену. Его поверхность легко принимало
любую форму и в то же время создавала достаточно прочную и мягкую опору,
подходящую для самых различных фигур, веса и объема сидящих - и для
землянина и для массуда, и для гивистама.
Сейчас они неслись по пустынной степи; тучи песка, мелких камешков,
которые поднимал конвой, нарушали растительный покров, распугивали зверье.
Люди Вейса, конечно, были бы не в восторг от такого обращения с их
священной природной средой, но, к счастью, их не было на бортах боевых
машин.
- Когда появился Турмаст, - тихо сказала Коссинза, - и начал
рассказывать нам про все, про тебя, про вас - а мы думали, вы все погибли,
- я, да и остальные тоже, приняли от за сумасшедшего. Свихнулся от
пережитого, - она тоже взглянула через ветровое стекло. - Даже после того,
как он наглядно нам продемонстрировал это самое "предложение", я все еще
сомневалась. Только когда он сказал, что действует по твоему приказу, я
начала верить. Я всегда знала, что ты - лучший среди нас, Раньи-аар. Это
не мое мнение.
Она положила ему руку на плечо.
- Представляю, каково это - первым узнать правду.
Он продолжал глядеть на проносящийся мимо ландшафт этой чужой
планеты, потом повернулся к ней.
- Коссинза, ты ощущаешь себя по-настоящему в "человеческом" качестве?
Или все еще не совсем?
Он изучающе посмотрел ей в лицо. Бледно-голубые глаза, остренький
носик, тонкие губы, большой рот, крутые скулы - цветок, задетый, но не
обожженный огнем. Ему все еще было непривычно видеть женское лицо без
глубоких глазных впадин и вздымающихся вперед надбровных дуг; нос казался
слишком большим, а уши - торчащими. Чего-то было слишком мало, чего-то -
слишком много и все же это лицо было и оставалось красивым - значит, дело
не в форме черепа.
Она убрала руку и откинулась назад.
- Иногда мне кажется, что я всегда была человеком. Хуже всего по
ночам. Во сне вроде как все возвращается.
Ее глаза остановились на закругляющейся верхней крышке кабины.
- Вспомнишь, как росла, училась, друзей, семью. А когда просыпаешься,
приходится делать над собой усилие, чтобы не думать обо всем этом.
- Я иногда думаю: а как наши родители, ашреганы - знали они правду,
или их амплитуры тоже запрограммировали на эту роль и они ее искренне
играли? Иногда я думаю, хорошо бы узнать. Иногда - нет, лучше не знать.
Это чувство разделяли все "возрожденные".
- Мы должны все держаться вместе, - она свернулась калачиком на своем
сиденье.
Он кивнул, вновь бросив взгляд через ветровое стекло.
- Можно ненавидеть амплитуров за то, что они сделали с нами, но как
все-таки они здорово это придумали! Попытаться победить противника не
оружием на поле боя, а генетикой в лаборатории! А ведь рассчитали они на
сотни лет вперед: раньше это на человечестве не скажется, - он покачал
головой. - Ни одна цивилизация Узора не способна так терпеливо ждать. Во
всяком случае, наша - наверняка нет. Разве только турлоги...
- Я никогда не видела ни одного турлога, - сказала Коссинза. - Из
учебников помню, что они довольно противные на вид, да и к тому же еще и
антисоциальны по своей сущности.
Она выпрямилась и через транслятор обратилась к унтер-офицеру
массуду, сидящему неподалеку:
- Алло! Ты видел когда-нибудь турлога?
- Только на картинках, - мягко ответил массуд. - Это очень редкий
вид.
- А где его можно встретить?
- Только не на Улалуабле. Надо лететь либо на их планету, либо в один
из главных центров Узора.
Коссинза понимающе кивнула, а потом, словно в шутку, бросила:
- Мы оба хотим пить. Как насчет этого?
Массуд поколебался, как-то странно на них посмотрел, потом поднялся и
направился к бортовому резервуару с водой; его легкие доспехи тускло
блестели. Раньи с мягким упреком обратился к спутнице:
- Не надо было этого делать. Вот так, по небрежности, и уходят
секреты.
- Да ладно, - она улыбнулась ему. - Мы еще не так освоили это
искусство, как ты, Раньи. Нам же нужно практиковаться.
- Практиковаться надо на противнике, - Раньи не собирался сводить
дело к шутке. А не на своих. Если мы будем использовать эту нашу
способность направо и налево, то рано или поздно какой-нибудь с'ван
раскрутит это дело. Верно, они склонны искать юмор почти в любой ситуации,
но тут им будет не до смеха.
- Может быть, завтра нас уже в живых не будет. Какое это все имеет
значение? - ровным голосом откликнулась она.
- Все-таки, на будущее - будь поосторожнее, - подчеркнуто холодным
тоном закончил он.

Гунеквоз аккуратно набрал нужную программу: три стакана холодной
воды. Пока стаканы наполнялись, он задумался. Как это все произошло?
Почему? Верхняя губа поднялась, обнажив острые зубы Бродившие в нем мысли
были слишком неопределенными, неоформленными, чтобы можно было поделиться
ими с кем-нибудь; с другой стороны, он не мог отделаться от случившегося,
как от какого-то необъяснимого феномена и просто выкинуть его из головы.
Он был единственным среди солдат отряда, кто много лет назад провел
какое-то время в плену, на планете Нура, где когда шла война. И там воочию
видел одного из этих жутких амплитуров. Существо инспектировало лагерь,
где он содержался. Оно остановилось как раз перед ним. До конца своих дней
он будет помнить, как два глаза на тонких ножках повернулись к нему и
приблизились к его судорожно задергавшемуся лицу.
Потом оно начало тестировать его. Он стоял абсолютно беспомощный, а в
него, в самую его душу мягко вползало что-то чужое,
скользко-отвратительное. Амплитур исследовал его внутреннее "я", мысли его
он читать не мог, хотя, неверно, был в состоянии как-то проанализировать
его реакцию. Потом он втянул обратно свои зрительные органы и двинулся
дальше. Гунеквоз никак не пострадал от этого теста - только осталось
ощущение какой-то нечистоты внутри. Но забыть этого было нельзя.
Он надеялся, что такого ему больше никогда не придется пережить. И
вот - опять. Оно. Только что. Несомненно. Не совсем так, как-то непонятно,
по-другому, но спутать это ни с чем невозможно. Такое не спутаешь.
Первая его мысль, довольно дикая, была, что амплитур как-то сумел
перевоплотиться в землянина или массуда и проник в их машину. Но такое
явно превышало возможности даже этих мастеров биоинженерии.
Его мысли обратились к этой парочке - из тех, что недавно были
марионетками Амплитура. Они переговаривались между собой, не глядя в его
сторону. Он еще раз восстановил картину происшедшего, проанализировал ее.
Если они хотели пить, почему сами не пошли и не налили себе воды? У
них что - ноги внезапно отказали? А он? Он не хотел идти, но пошел.
Почему? Потому что почувствовал: его что-то тянет пойти. Он это сделал не
из дружеских чувств к ним, не из желания помочь. Его заставили - был
какой-то короткий, вроде бы безвредный толчок.
Он много лет служил вместе с землянами и хорошо их знал. Эти оба
находились явно в беззаботно расслабленном состоянии. Может быть, они сами
не понимают, что они делают? Вряд ли. Что же амплитуры с ними сделали? В
кого превратили?
Да нет, военно-научное управление их обследовало и сочло пригодными
для военной службы в армии Узора. Что он может противопоставить этому
официальному заключению - случайное подозрение, основанное на эмоциях
далекого прошлого?
Но все равно. Он не мог ошибиться. Люди послали ему импульс, и он
повиновался. Они им манипулировали, управляли.
Интересно, а как другие "возрожденные", они тоже могут так? Ответа
нет, а искать его может оказаться делом опасным. Он и так уже в опасности,
потому что сам для них опасен, ведь он кое-что знает про них. Теперь ему
нужно все время оглядываться, следить за своими движениями, даже мыслями -
чтобы они только не заподозрили, что он что-то обнаружил в них. И ни
семье, ни друзьям не скажешь - не поверят, засмеют. Заявить по инстанции -
дойдет до них, и они, пожалуй, примут свои меры, чтобы сохранить тайну.
Амплитуры внушали ему страх, но еще больший страх вызывали люди,
владевшие способностями амплитуров.
Нет, он должен пока все это держать про себя - пока не найдет
надежного средства, чтобы доказать свою теорию другим, или самому так или
иначе решить эту проблему. Что-то надо было делать - но что? Опасность
была налицо, но это мог должным образом оценить только тот, кто уже
однажды прошел тестирование у амплитуров. Прочие просто не поймут. Ему уже
намекали, что за годы плена он слегка повредился. Только и может, что быть
солдатом, а как мужчина уже не того...
О, как они все ошибаются! Пережитое научило его кое-чему. А теперь
выпало научить других, научить бдительности. Ради блага своего народа,
ради блага всех мыслящих существ. Если эти мутанты будут и дальше
размножаться, опасность для Узора будет даже больше той, что ныне исходит
от амплитуров. С этим надо бороться. И если на это неспособны благодушные,
невежественные правители, то это сделает он, простой солдат Гунеквоз, он в
одиночку спасет цивилизацию!
Но не сейчас, не здесь. Пока - терпение, терпение... Вот сейчас он
возьмет эти три полных стакана, уймет дрожь в лице, подойдет к ним с
приветливой улыбкой. Если они захотят с ним говорить, хорошо, поговорим.
Захотят пошутить - пошутим. Надо побольше о них узнать. Если они
попытаются еще раз поуправлять им, он не будет сопротивляться. Пока он вне
подозрений, они не заставят его делать ничего, что причинило бы ему вред,
а вот если он попытается сопротивляться, тут-то они его и могут
заподозрить.
Командование ни о чем не догадывается. А вдруг эти
запрограммированные амплитурами люди-ашреганы уже повсюду и теперь готовят
диверсии невиданных масштабов? Вот теперь они собираются атаковать главный
штаб амплитуров на Улалуабле, а что если... Что если все вторжение - это
просто хитрый ход амплитуров, единственная цель которою внедрить своих
агентов, якобы "перебежчиков" - в ряды воинов Узора?
Амплитуры - они ведь дьявольски расчетливы и терпеливы. Возможно,
даже эти их марионетки сами не знают всего, думают, что это они сами, по
своей собственной воле решили вернуться обратно в свою исконную
цивилизацию и сами придумали, как это сделать. Может быть, внедренные в их
мозги команды запрограммированы так, что начнут действовать через год, а
то и через сто лет?
Вот эти, сидящие здесь, вполне могут доблестно сражаться с
ашреганами, криголитами и молитарами, чтобы изгнать их с Улалуабла. А
амплитуры сидят себе спокойненько в своих кораблях, смотрят на все это и
наслаждаются успехом своего замысла. Они пожертвовали своими ничего не
подозревающими союзниками ради более отдаленной, но внутренне более
близкой им цели. Вот такой хитрющий план.
Но, слава Линейности, он, Гунеквоз, достаточно мудр, чтобы раскрыть
его. Причем как удачно - с первой попытки он все раскопал. Эта парочка,
насколько он мог судить, не пыталась повторить своей сеанс внушения. С
первого же раза он все усек!
Раньи и Коссинза были рады обществу солдата-массуда. Необходимость
как-то поддержать разговор с этим симпатичным представителем другой расы,
товарищем по оружию, отвлекала их от тревожных мыслей о предстоящем бое.
Гунеквоз тоже был не прочь поболтать с ними. Женщина, как он быстро
решил, куда более открытое и простое существо. Подтвердилось то, что он
уже заподозрил раньше: мужчина опаснее, требует большего внимания. Входили
другие "возрожденные", их безволосые лица лоснились, как светлая замазка,
от них исходил какой-то гнойный запах - видимо, выделения эндокринных
желез. Все такое чужое - и все их мысли, наверное, тоже такие же. При всем
этом он сохранял маску простого парня, преисполненного доброжелательного
интереса, - лихорадочно пополняя свое досье на всех и каждого из них.

Армада ударной группы сходу, на полной скорости врезалась в систему
обороны противника. Автоматическая система управления огнем оказалась
неэффективной: слишком много было движущихся целей, электроника не
справлялась с потоком сигналов от многочисленных сенсоров. Внешняя линия
обороны была прорвана еще до того, как обороняющиеся успели ввести в
действие все свои огневые точки. Надо было быстрее развивать успех - пока
еще действовал фактор внезапности.
Бронетранспортер сильно качнуло. В машину, шедшую слева, сперва
попала ракета, замедлив ее движение, а затем ее пронизал пучок энергии из
лучевой пушки. Она рухнула вниз - последовал страшной силы взрыв. На земле
осталась полоса пламени и разорванного металла, обгоревший пластмассы,
керамики - и разорванных на куски трупов экипажа. Смерть уравняла всех,
перемешав останки землян, массудов и гивистамов - мрачное воплощение идеи
демократии.
Водитель бронетранспортера, на которой находился Раньи, вел его
резкими зигзагами, стараясь максимально использовать складки рельефа.
Компьютер - даже запрограммированный на логику хаоса - был бы здесь
бессилен. Огненные шары и трассы лучевого оружия сеткой накрыли его, но ни
одного прямого попадания не было.
Скала была сильно укреплена. С востока и юга она была почти
неприступна - в том числе для авиации и ракетных ударов. Все было заранее
пристреляно, каждый кусок пространства был под огнем. Все выдавало
тщательное, продуманное планирование, характерное для военного искусства
криголитов.
На стороне атакующих была только смелость и внезапность. И поначалу
казалось, это создавало достаточно большое преимущество для них. Уцелевшие
транспортеры и юркие, проворные машины сопровождения прорвали уже вторую
линию обороны, а ошеломленный противник еще не пришел в себя как следует.
И вот они уже внутри оборонительного периметра. Перед ними -
наклонные плоскости сверхпрочного полимера, закрывавшие входы внутрь
скалы. Транспортеры и машины поддержки медленно опустились на землю,
замерли. Быстро заложенные заряды взрывчатки сорвали хитроумные затворы,
открыли путь дальше, вперед.
Нападавшим, благодаря информации, которую принесли с собой
"возрожденные", было хорошо известно внутреннее расположение объектов. Они
быстро рассредоточились на отдельные штурмовые группы. Начали появляться
постепенно приходившие в себя защитники крепости. Продвижение атакующих
замедлилось.
Группа Раньи должна была захватить центр управления. Много лет назад
он уже участвовал в таком захвате, на Кобе. Только тогда он был вместе с
ашреганами, а не с землянами, как сейчас. Он понимал - если они захватят
центр, отключат линии связи, то вся оборона противника рухнет, никто не
будет больше понимать, что ему делать. Ирония судьбы: он всегда так
стремился к установлению связей, к взаимному пониманию, а тут его задача
прямо противоположная...
Но некогда думать об этом; сейчас главное - уцелеть.
Брешь, которую они проделали в полимерной поверхности, была величиной
с два этажа обычного дома. Первоначально сопротивление было слабое,
наступавшие к тому же внесли немало сметения в ряды оборонявшихся,
призывая их сложить оружие на их собственном языке, без помощи
переводчика-транслятора. Порой, когда не было массудов, "возрожденные"
использовали технику внушения. Результаты были неплохие, хотя успех и не
был стопроцентным.
Углубляясь все дальше в скалу, они наткнулись на гигантский ангар,
где в три шеренги стояли готовые к запуску "летуны" в полном вооружении,
только незаправленные и без экипажей. Часть группы занялась их
уничтожением, а основное ядро, во главе с Раньи, продолжало поиски пути к
центру. Короткие, но интенсивные контратаки время от времени останавливали
их продвижение. Раньи успешно применил тактику охвата и окружения очагов
сопротивления. Группа сильно растянулась по фронту.
Внезапно перед Раньи выросла фигура Веенна. Он тяжело дышал, на лице
была тревога.
- Там, на фланге, у нас неприятности.
- Что такое? - отрывисто бросил Раньи, огибая, пригнувшись, большой
конической формы грузовой контейнер сегуниан.
По лицу унтер-офицера пробежали судороги.
- Да, с массудами неладное. Один хотел застрелить своего командира,
другой - сам застрелиться. Мы их едва успели остановить. Попытались
выяснить, в чем дело, а они оба хлопнулись в обморок.
Коссинза, прикрывавшая их сзади, приблизилась, не спуская глаз с
определителя целей у себя на ружье. Тоненькая, мускулистая, быстрая, как
тень.
- О чем это он?
- Это не помешательство. Один случай еще можно было допустить, но два
подряд... Ими управляют.
Битва достигла апогея; грохот взрывов, шипение ружейных выстрелов -
умноженное эхом, слилось в сплошную какофонию. Раньи выпрямился и тревожно
огляделся, инстинктивно прикрывая собой девушку.
- Там амплитуры.
Веенн мрачно кивнул.
- Массуды уже догадались.
- Скажи нашим, чтобы они внимательно следили за ними - и за
гивистамами-техниками. Может быть, придется отвести их во второй эшелон;
лучше уж нам здесь одним остаться.
- Понятно, - сказал Веенн, - но дело в том, что они хотят остаться.
Уж очень им хочется свести с ними счеты. Ведь никто никогда из них не
видел живого амплитура в натуре. Думают попробовать: а вдруг удастся
прикончить хотя бы одною - причем, чтобы свои мозги наизнанку не
вывернулись.
Раньи нервно покусал губы.
- Можно, конечно, приказать, но не вижу большого смысла. Наверное, мы
их здорово прижали, если учит... амплитуры решили рискнуть самим появиться
на поле боя. На такое они идут только, если другого выхода нет. Выходит,
отступать им некуда. Они... они здесь в ловушке. Значит, так: ты с
Турмастом, как самые опытные, держитесь поближе к массудам; если заметите,
что им делают "предложения", делайте свои - не бойтесь ошибки. Пусть у них
потом головы поболят, это неприятно, но не смертельно. А иначе все
погибнут.
Веенн был все еще в нерешительности.
- А если заподозрят, что мы...
- Не думаю. В бою есть о чем подумать, кроме как разбираться в
собственном мозгу. Если задумаются потом, то скорее всего решат, что это
очередные козни амплитуров. Во всяком случае, выбора у нас нет. Что же
нам: спокойно смотреть, как они манипулируют нашими союзниками?
Унтер-офицер кивнул и бросился к своему взводу.
Раньи на секунду задумался. Вот и вроде полностью изменился, все
узнал и прочувствовал, а годы обучения у амплитуров все-таки сказываются.
Почтение, трепет, которые он и его друзья испытывали перед Учителями, не
ушли полностью, это осталось, если не в мозгу, то в эмоциях. Ведь совсем
недавно он стоял вместе с родственниками и родителями там, в большом зале
Киззмаата, и принимал свой аттестат с отличием из рук Учителей - гордый,
счастливый... Знать теперь, что амплитур где-то рядом, было неприятно.
Мурашки шли по коже. И Коссинза чувствовала то же самое.
Бой теперь развернулся на всей площади ангара; он распался на
отдельные схватки, порой рукопашные; зачастую трудно было отличить своего
от противника - несмотря на все хитрые приборы новейшей технологии.
Впрочем для ближнего боя они не годились. Массуды, показывая чудеса
храбрости, рвались вперед. Эффективность "предложений" амплитура стала
вроде поменьше по сравнению с теми первыми двумя случаями. Это еще больше
воодушевило гивистамов, и это воодушевление передавалось землянам.
Собственно, шли сразу два боя: один - за выход к центру управления, а
другой - за мозги массудов. Небольшая группа "возрожденных" держала под
контролем оба поля битвы. А вот амплитуры, подумалось Раньи, должно быть,
в полном смятении.

Это, во всяком случае, было безусловно верно в отношении одного из
них, которого звали Быстрый-как-Вздох. Своей, состоявшей из ашреганов
охране он, правда, казался воплощением холодного спокойствия, но внутренне
их вождь был полон смертельного ужаса; то, что он ощущал, было абсолютно
непонятно, немыслимо...
Казалось, отдельные массуды воспринимают его "предложения", пока он
на них воздействует; но когда он переходил на другой объект, а потом
возвращался к предыдущему - просто для проверки, то к своему крайнему
удивлению, обнаруживал, что к тому за это время вернулся прежний боевой
дух. Отсюда напрашивается только один вывод: кто-то или что-то
воздействует на них наперекор ему.
Своим уникальным интеллектом он проанализировал поток ментальной
энергии, которая наполняла замкнутое пространство ангара куда более
плотно, чем звуки этого примитивного оружия. Амплитур, перешедший на
сторону врага? Ну это все равно, что подумать об изменении закона
энтропии. Это попросту невозможно.
Новая технология Узора? Они уже сотни лет изучают мир амплитуров.
Неужели они совершили этот научный подвиг; сумели произвести у себя
способность амплитуров проникать в чужой мозг - только каким-то
материальным способом? Если это так, то значит, контрразведка действует
хуже некуда, поскольку никаких даже намеков на такие успехи ученых Узора
не поступало в распоряжение бдительных служителей Назначения.
Какие же еще возможны объяснения?
Цепочка криголитов и ашреганов образовала живой щит вокруг одинокого
амплитура. Он решился появиться здесь, потому что только на этом участке
нападавшим удалось более или менее глубоко вклиниться в оборону командного
комплекса. Если их удастся здесь отбросить, это скорее всего будет
означать провал всей операции Узора. Именно поэтому Учитель решился
подвергнуть опасности свою августейшую особу. Кроме того, именно в
рукопашной схватке, когда противник рядом, мозговая индукция была особенно
эффективна - она стоила многих ружейных залпов.
Быстрый-как-Вздох безуспешно старался выявить источник враждебного
влияния. В принципе, не хватало еще, по меньшей мере, двух амплитуров,
чтобы точно вычислить его местоположение, но коллеги были заняты общей
организацией и координацией обороны в центре управления. Потому
Быстрый-как-Вздох мог надеяться только на себя.
Охранники не хотели идти дальше, но Учитель неумолимо гнал их вперед,
надеясь на то, что, может быть, какая-то случайность приведет его к
разгадке тайны. Криголиты и ашреганы, даром, что отличались друг от друга
и по внешности, и по менталитету, действовали как одно единое целое,
повинуясь воле своего руководителя; в результате они сумели буквально
продавить массу сражавшихся и оказались в самом центре боя, обеспечив
амплитуру оптимальную позицию для того, чтобы проанализировать биополе,
созданное нервными импульсами бойцов.
Шок, который испытал Быстрый-как-Вздох, когда он, наконец, нащупал
источник, подавлявший его импульс воздействия, был еще больше, чем когда
он впервые обнаружил само существование такого источника. Контримпульсы
испускались не какими-то хитрыми приборами, придуманными учеными Узора;
они исходили от нескольких солдат-землян! Более ужасный факт трудно было
себе представить.
Стремясь во что бы то ни стало понять, в чем тут дело, амплитур: это
головоногое на четырех ножках - решился на отчаянный шаг; он приказал
своей охране отойти назад и оставить его одного - чтобы они ненароком не
спугнули эту когорту, и не помешали ему собрать необходимую информацию. Из
всех источников враждебного влияния, которые засек амплитур, один был
самый мощный и концентрированный, и именно на нем Быстрый-как-Вздох решил
сфокусировать свою силу внушения.
Между тем атака, встретив решительное сопротивление, распалась на ряд
изолированных попыток отдельных маленьких групп продвинуться или
закрепиться - в зависимости от обстоятельств. Вероятность наткнуться на
такую группу была невелика, зато нельзя было исключать, что противник
отрежет ему пути отхода. В общем, ситуация была непредсказуемой - такой
амплитуры всегда старались избегать. Но в данном случае слишком многое
стояло на карте. Раскрыть эту тайну было даже важнее, чем сохранить
контроль над Улалуаблом. Кроме того, если он не доставит доказательств,
что феномен существует, ему просто никто не поверит. Быстрый-как-Вздох и
сам уже сомневался: не чудится ли это ему все?
Да, этот чуждый мозг эффективно - правда грубовато - действует на
мышление массудов, а как насчет ашреганов или криголитов. Подвержены ли
они влиянию? Нет, ставка слишком велика. По крайней мере, один экземпляр,
владеющий такой способностью должен быть доставлен жрецам Назначения.
Ну вот, это существо где-то совсем рядом. Пора начинать тест -
вступить в прямой контакт с его мозгом. Быстрый-как-Вздох заколебался. Он
знал, что если объект - настоящий, доподлинный землянин, то нервный
защитный механизм этого двуногого механизма, в котором они еще не
разобрались, нанесет страшный, парализующий удар по нарушителю
неприкосновенности его внутреннего "я". Но ничего другого не придумаешь.
Придется пойти на риск. Без контакта не получишь информации. Наставник
осторожно прикоснулся к чужому, незнакомому интеллекту.
Ничего страшного не произошло. Никакого бешеного выброса нервной
энергии. Быстрый-как-Вздох успокоился и воспрял духом. Выходит, этот
землянин и, наверное, другие такие же, как он, столь же неврологически
беззащитны, как тщательно биогенетически обработанные люди-ашреганы.
Неожиданная догадка пронзила его. Пока только догадка, но над ней
стоит поразмыслить. В рубрике потерь за период битвы на Улалуабле
числилось удручающе большое количество этих спецсолдат с Коссуута. Вполне
вероятно, что не все они погибли... Так-как... Выводы напрашивались весьма
неприятные. Нужен экземпляр, и такой, чтобы ответить на все вопросы.
Значит, живой.
Итак: ясно, что эти новые земляне иммунны к его внушению и столь же
ясно, что они не способны нанести ответный удар при непосредственном
контакте, на что способен каждый нормальный землянин. Противоречие...
Противоречие, чреватое страшной угрозой и невероятными возможностями.
Воодушевленный этими мыслями, амплитур решил продолжать свой тест,
двинулся дальше в глубь мозга испытуемого. Что-то ждет его там?

Раньи как-то весь подобрался и почувствовал, как зачем-то положил
свой карабин наземь. Рядом с ним Коссинза сделала то же самое. Затем оба
выпрямились и сделали несколько шагов назад.
- Раньи? - заикаясь, произнесла она. - Ты тоже чувствуешь это, да?
- Амплитур! - пробормотал он без тени сомнения. - Пытается войти
внутрь.
Он зажмурился с такой силой, что слезы потекли из уголков глаз. Когда
он открыл их снова, оказалось, что он в силах подойти обратно и снова
взять оружие в руки. С его помощью и девушка сделала то же.
- Это как когда борешься с головной болью. - Ее лицо исказилось. -
Ой, больно, Раньи. Я не могу избавиться от этого.
- Сосредоточься на чем-нибудь постороннем, - властно сказал он ей. -
На чем угодно. Попытайся повлиять на себя так же, как будто ты делаешь
"предложение" массуду или гивистаму. Так нужно. Из-за этой их биоэнергии
мы не способны шарахнуть сейчас по нему безусловным рефлексом. Нужно
сопротивляться мозгом, интеллектом, мыслью.
Его лицо исказила судорога: особенно сильный импульс амплитура едва
не заставил его сунуть карабин дулом себе в рот. Черт подери, сердито
подумал он, если он может обороняться своим мозгом, почему бы не нанести
амплитуру ответный удар?

Амплитур покачнулся, чуть не потеряв равновесие, все его четыре ножки
бессильно задрожали - импульс, пришедший из чужого мозга, нарушил
упорядоченный поток энергии в его собственном. Два охранника-криголита с
испугом глядели на полупарализованного наставника. Однако
Быстрый-как-Вздох поспешил послать им сигнал, что все в порядке.
Запрограммированные на поиск и преследование противника, они двинулись
дальше. Амплитур остался один среди разбитых "летунов" и контейнеров с
боеприпасами и запчастями. Одиночество его не беспокоило; он не нуждался в
обществе и привык быть один.
Наставник был в шоке - и не только физическом. Итак, этот экземпляр
нанес ответный удар. Не слепой, стихийный, рефлекторный, как это
свойственно землянам, а, пожалуй, типа того, как это сделал бы другой
амплитур. Это уж вообще нечто уникальное и беспрецедентное; все существо
амплитура наполнилось каким-то сладким ощущением необычности. Никаких
опробованных приемов или пути решения задачи не было. Приходилось каждый
следующий шаг продумывать самому.
С помощью щупалец, росших по обе стороны его пасти, он выпрямился.
Теперь его интеллект полностью мобилизован, и потому подействовать на него
извне будет не так-то легко. Кстати, удар-то был рассеянным, точно
направить его мутант не сумел. Силу-то показал, а вот умения - нет.
Способный, но неопытный.
Заинтригованный до беспечности, Быстрый-как-Вздох, не обращая
никакого внимание на опасности, подстерегавшие любого на поле боя,
рванулся вперед. Он кругами ходил вокруг найденной им парочки, продолжая
свои тесты; наконец, он убедился в истинности, что уже заподозрил ранее:
эти земляне, во всяком случае, эти двое - участники проекта "Коссуут",
перешедшие на сторону врага. Сомнений больше быть не может.
Но как такое могло случиться? Что их так изменило, что в них так
необычайно переменилось? Их ашреганская ориентация и их желания служить
делу Назначения были явно разрушены и заменены восстановленной
Человечностью - и чем-то еще?.. Да, чем-то еще. Но чем? Это надо было
выяснить во что бы то ни стало.
Если бы над такими одаренными индивидуумами можно было установить
хоть какой-то контроль - какие тогда открылись бы возможности!
Направляемый и управляемый соответствующим образом, такой землянин,
умеющий сам делать "предложения", способный внушать свои мысли другим,
представлял бы собой куда большую ценность, чем тот, кого просто обучили
считать себя ашреганом. Перебросить его обратно, к своим - и он сможет так
повлиять на них, что это продвинет дело Назначения на сотни лет вперед.
Он догадывался об этом с момента первого контакта. Теперь догадка
перешла в осознанное знание, и это наполнило его неуклюжее, нелепое тельце
ощущением некой благости. Его решимость довести дело до конца окрепла.
В этот момент мозг амплитура зафиксировал третий источник мозговых
импульсов; это был массуд, а импульсы вызывали бешеное чувство ксенофобии.
Поразительно - амплитур даже решил остановиться и поразмыслить -
враждебные эмоции из лагеря противника были направлены не на кот-либо из
лагеря противника, а на землян, и особенно - на тех двоих, с которыми
Быстрый-как-Вздох был в контакте.
Да уж, нарочно не придумаешь: за этой парочкой охотился и враг и
союзник. Почему? Здесь уж и догадки не помогут. Пока амплитур находил не
ответы, а только новые вопросы.
Ну, этого бояться нечего. Быстрый-как-Вздох без колебаний проник в
мозг массуда, добавил еще огонька в его нервные синусы. Тот на минуту
замешкался, потом еще быстрее рванулся к этим двоим. Амплитур был доволен;
конечно, он мог бы действовать и один, но почему не использовать
подвернувшееся кстати орудие?

Гунеквоз притаился за башнеобразным керамическим цилиндром цвета
испорченного зуба. Слегка высунувшись вправо - его более чем шестифутовая
фигура изогнулась дугой, - он заметил двух человек, которые тоже укрылись
за каким-то контейнером. Вокруг кипела битва, неся с собой смерть и
разрушение. Несколько других массудов появились и исчезли снова. На
какое-то время перед ним оставались только эти двое. Они его не замечали.
На лице его дико задергались бакенбарды, появился какой-то волчий оскал.
Вот теперь самое время покончить С этой угрозой цивилизации, защитить свой
народ! Вскинув ружье, он прицелился в женщину, приняв самый центр ее
затылка за яблочко воображаемой мишени.
Вдруг он заколебался. Что-то здесь не так. Земляне явно испытывали
какое-то беспокойство, но причиной его явно было не приближение
противника. Они держали оружие в руках как-то небрежно, почти
индифферентно. И это при том, что позы у них были какие-то очень
напряженные. Это было крайне неестественно, не по-военному - и не
по-человечески, Гунеквоз давно наблюдал приматов и знал, как они себя
ведут в самых разных ситуациях. Сейчас это было нечто ни на что не
похожее.
Но это было еще не все. Женщина зашаталась, схватилась обеими руками
за голову. Ее спутник бросил свое ружье. Гунеквоз глазам своим не мог
поверить - подошел к ней, обнял за плечи! Палец на спусковом крючке
дрогнул, он отключил автоматический прицел. Что же там происходит?
Вдруг ему прилипла в голову мысль: а может быть, лучше ранить их?
Так, чтобы они ощутили свою беспомощность перед ним! Да, да, именно! Их
здесь трое, их никто не видит, он им устроит быстренький, жесткий допрос.
Он знает психологию этих землян, это поможет.
Он вторично поднял ружье. И опять - непрошенная мысль: он что, с ума
сошел? Эту угрозу цивилизации надо уничтожить, чего ее изучать? Он на поле
боя, а не в лаборатории. Странно, чего это он замешкался, откуда эта
нерешительность?
А может, они опять на него влияют? Да нет, они его не заметили и
сейчас не видят. Отчего же все это? Мысли накладывались на мысли, в башке
черте что творится...
Он вышел из-за своего укрытия и медленно стал приближаться к этим
двоим. Почему это его всего так трясет? Ствол ружья описывает какие-то
выкрутасы, так он еще и сам в себя попадет...
Краем глаза Раньи увидел приближающегося массуда. Он обернулся и
оцепенел от неожиданности: шатающийся, как пьяный, солдат целился в них!
Гунеквоз нажал на спусковой крючок; от выстрела как будто
сдетонировало что-то у него в мозгу: мысли разлетелись как осколки.
Мимо...
Раньи бросился на землю между штабелями каких-то труб, Коссинза
вскрикнула - второй выстрел поразил ее в ногу; легкое экранирующее
покрытие брони лишь частично отразило пучок энергии из дула карабина
Гунеквоза. Она не упала, а как-то тяжко осела вниз.
Гунеквоз понял, что только ранил ее. "Отлично", - говорила одна часть
его мозга. "Плохо", - настаивала другая. Потерев рукой лоб, - как будто
таким образом надеялся избавиться от раздиравшего его мучительного
раздвоения мыслей - он выстрелил еще раз, в сторону мужчины. Промазал, но
чуть-чуть...
Раньи рывком схватил висевший на поясе транслятор:
- Ты что, свихнулся? Забыл, кто я такой? Я - офицер особого штаба
Раньи-аар, временно прикомандированный к 84-й боевой группе!
- Я знаю, кто-ты, - проревел транслятор массуда. Сила звука почти
оглушала, но еще сильнее была боль в голове. Гунеквоз покачнулся, но не
упал. - Я все о вас знаю!
Раньи был не очень знаком с манерами массудов, но тут было ясно, что
этот тип просто не в себе. Сейчас единственное, что можно попытаться
сделать, - это отвлечь его внимание и увести подальше от раненой Коссинзы.
- Мы - земляне, ваши друзья, союзники!
Массуд снова оскалил зубы, пытаясь справиться с каким-то гулом в
голове.
- Только не ты, Раньи-аар! Не ты и не твои друзья-мутанты! Вы все
должны умереть, все до единого! Вы слишком опасны! Всех надули, но со мной
это не прошло. Я, Гунеквоз, знаю, кто вы. Вы - марионетки амплитуров! Я
вам не позволю играть моими мозгами! Мне наплевать на вас!
Коссинза, стиснув голову руками, вжалась в пол. Массуд бесцельно
поливал пучком лучей из своего карабина штабеля контейнеров и прочего
оборудования.
- Ты сошел с ума! - Раньи прокричал это уже из другого места.
Гунеквоз повернулся - и там, где секунду назад был землянин, возникло
большое дымящееся пятно. Массуд дико захохотал.
- Ну уж нет! Я знаю, на что вы способны - сам испытал на себе! Вода!
Помнишь стакан воды?
Он вновь нажал на спусковой крючок, уничтожив на этот раз шеренгу
бочек со смазочным маслом. В воздухе распространился едкий запах гари.
- Пусть даже ты прав, что с того? Мы же ваши союзники! - крикнул
Раньи из-за укрытия.
Гунеквоз повернулся в направлении голоса, разыскивая цель.
- Союзники!? Неизвестно. Я только знаю, на что вы способны, и этого
достаточно! Вы должны умереть, все, все...
Внезапно Раньи все понял.
- Слушай меня, Гунеквоз-массуд! Это не твои мысли. Я знаю - это
амплитур, он тут, рядом. Это он желает нам смерти. Вот почему ты так себя
ведешь!
Гунеквоз беспомощно заморгал. Землянин хочет его надуть. Он сам
насчет них все понял, причем тут амплитуры? А что если один из них здесь?
Неважно... Конечно, он порадуется, что один противник убивает другого...
но ведь он уже решил, что эти земляне-мутанты - вовсе ему не союзники, а
значит, не противники амплитура, их надо убить... Выходит, он сейчас на
стороне врага... да нет, это просто совпадение, только на какое-то
время... Он вновь схватился за голову, сжал ее. Убить, нет, только ранить,
нет, быть вместе с ними.. Все это вертелось каруселью у него в мозгу, он
не мог различить, что истина, что ложь...
Что с ним происходит? Какие мысли его, какие - от этих мутантов,
какие - от амплитура? Эти чужаки влезли к нему в мозг, превратили его в
поле битвы, а сам он уже ничего не может... Когда эта битва окончится
чьей-то победой, что останется от самого Гунеквоза, от его "я"?
Что-то среднее между боевым кличем и рыданием сорвалось с его уст.
Дрожали уже не только щеки, но даже и нос, на губах выступила пена.
Раньи решил рискнуть: он медленно поднялся из-за запасного шасси, за
которым прятался.
- Посмотри на меня, Гунеквоз! Я - землянин, человек. Я твой друг! Это
амплитур внушает тебе злые мысли...
- Нет! - ствол ружья массуда выписывал какие-то странные пируэты. -
Нет, я все решил еще раньше. Я сам, своим умом до всего дошел. Клянусь,
клянусь...
- Нас же совсем мало, - Раньи был наготове нырнуть обратно за корпус
шасси, если ствол поднимется выше. - Верно, не буду отрицать, мы умеем
делать... некоторые вещи. Но из-за этого мы не перестали быть вашими
союзниками. Почему ты думаешь, что мы для вас опасны? Ты в этом убежден?
Подумай, Гунеквоз! Мы же нужны вам для того, чтобы покончить с
амплитурами. Спасти вас от Назначения. А ты хочешь уничтожить этот
единственных шанс. Кто ты такой, что берешь на себя такую ответственность?
- Кто я? - Гунеквоз снова беспомощно заморгал, пытаясь
сосредоточиться на этом болезненном, запутанном вопросе.
- Я... Я...
Ведь верно: он лишь простой солдат. Не с'ван не турлог. Ничем не
выдающийся вояка.
Что там движется сзади? Он обернулся, ожидая увидеть эти огромные
глаза на тонких ножках, медузообразное тело с мелкими щупальцами и не
менее липкими мыслями. Нет он один; одинок, так одинок со своими
лихорадочными импульсами в мозгу, не в скалах решиться на что-либо...
Он увидел женщину - она лежала, полупарализованная выстрелом из его
ружья. Пошатнувшись, он сделал неверный шаг в ее сторону.
- Я... я... прости! Я не понимаю, я не...
В ее взгляде, обращенном к нему, слились страх и сочувствие.
- Я понимаю. Ты сам не знал, что делаешь. Ничего, ничего. - Она резко
повернулась влево. - Это амплитур...
Вдруг ему стало как-то очень спокойно. Теперь он знал, что ему
делать. Он поднял ствол ружья. Раньи выхватил свой пистолет и прицелился в
него.
Коссинза вскрикнула, - а примерный солдат Гунеквоз сунул орудие дулом
себе в рот и, радуясь близкому избавлению, нажал на спуск...
Она еще не могла оторвать взгляд от дымящегося трупа, когда Раньи,
подбежал к ней, упал на колоны.
- Я не хотела этого. Входя в контакт с ним, я просто хотела его
утешить, чтобы ему не было так больно...
Он помог ей сесть.
- А я требовал от него, чтобы он отошел, а амплитур, наверно, чтобы
он стрелял, а тут еще ты со своим сочувствием и пониманием - чего он
совсем не ожидал и не знал, как на это реагировать. Все эти импульсы так
жутко столкнулись в его мозгу, что он уже не мог этого вынести.
Он тоже посмотрел на безжизненное тело.
- Наверное, он устал спорить с самим собой, решать, какие мысли его,
а какие пришли со стороны. Это и стало для него самым легким выходом.
Черт! Я этого тоже никак не хотел. - Он поднялся и осмотрелся.
- Тебе нужен врач. Здесь я не могу использовать коммуникатор. Могут
перехватить и выйдут на нас. - Он поглядел на нее, соображая. - Я понесу
тебя на руках.
Она отрицательно покачала головой.
- Наши уже продвинулись вперед. Дай мне карабин на всякий случай.
Она положила оружие рядом с собой.
- Ты без меня скорее найдешь санитаров. Со мной ничего не случится.
- Точно?
Она выдавила слабую улыбку:
- Только если захочешь остановиться и перекусить, то потерпи, ладно?
Он ободряюще улыбнулся и бросился туда, где, как он предполагал, были
свои.

Десятка два метров, несколько мыслей, пронесшихся в голове, - он
свернул за угол и... вот - оно... Большое, с жирно посверкивающей
поверхностью, что-то вроде большой рукоятки коробки скоростей с янтарным
покрытием.
Один глаз и одно из четырехпалых щупалец лениво повернулись в его
сторону. Роговидные части, заменявшие губы, ритмически постукивали друг о
друга; под тонким эпидермисом переливались пятна разных цветов -
хроматический индикатор эмоционального состояния этого существа.
Когда-то это был объект уважения, нет, поклонения. Учитель.
Наставник. Теперь он нечто совершенно чужое, далекое. И вдруг он
почувствовал, что ненависть к нему - это всего лишь тонкий слой на
поверхности от "я", а из-под него всплывают старые воспоминания, старые
идеи, старые эмоции - в том числе и преклонение, да-да - преклонение.
Он заморгал, улыбнулся про себя. Холодный импульс интеллектуального
усилия пробился сквозь наркотизирующие пузырьки ностальгии.
"Ты - проворный, - подумал он, но на меня это не подействует. Сейчас
уже не подействует. Больше не подействует. Я готов. Я всю жизнь к этому
готовился".
Амплитур продолжал обрабатывать этого столь обеспокоившего его
землянина и коссуута, применяя теперь более тонкую технику "предложений".
Он бомбардировал его хитроумными вопросами: почему Раньи так старается
отрицать свое происхождение? Зачем ему все эти мучения? Иди за мной,
вернись... Оставь эти глупости и все будет хорошо. Вернись в мирную
атмосферу Назначения. Гармония, спокойствие, уверенность - все это ожидает
тебя.
Раньи почувствовал, что голова его как будто наполняется какой-то
ватой, которая не только изолировала его от внешнего мира, но и притупляла
мысли, чувства. Он слегка пошатнулся, но удержался на ногах, не в силах ни
двигаться дальше, ни вернуться.
"Коссинзе нужна медицинская помощь". Секунду назад эта мысль владела
всем его существом. Теперь к ней примешивались какие-то мыслишки-пузырьки,
неясные, приятные, парализующие. Теперь любое простое движение давалось
ему со страшным трудом, требовало мобилизации всей нервной энергии. Так он
долго не выдержит.
"Как это могло случиться?" - все еще продолжал размышлять
Быстрый-как-Вздох. На чем сломался великий эксперимент, откуда эта
непонятная и совершенно неожиданная биологическая мутация? Одно ясно: этот
индивид должен быть сохранен для дальнейшего изучения и доставлен в Центр
целым и невредимым. По сравнению с этим захват Улалуабла потерял свое
значение.
Землянин, кажется, хочет убежать. Амплитур решил добавить к
бессловесному внушению звуковое - обычное человеческое слово, через
ретранслятор, который был у него подвешен пониже "губ". Надо сделать все,
чтобы удержать этого двуногого.
- Стой! Я знаю, кто ты, землянин. Ты должен идти со мной.
Раньи нерешительно покачал головой. Амплитур с досадой отметил, что
это жест сугубо человеческий, земной, не жест ашрегана.
"Моя подруга ранена, ей нужна помощь".
- Идем со мной, - мягко произнес амплитур. - Помощь будет оказана,
благость обеспечена.
"А... та самая благость, из-за которой ты лишил меня родителей? Нет
уж, спасибо".
Теперь он мог даже улыбнуться. Теперь, когда он знал, что амплитур
хочет от него, он мог сопротивляться, бороться, отбросить все, что ему
навязывают.
- Ты мне больше ничего не сможешь сделать. Ни мне, ни моим друзьям.
Твой эксперимент провалился. Мы вас побьем, учти. Может быть, не сейчас,
может быть, это сделают наши дети, но конец неизбежен.
- Неизбежен только триумф Назначения, - почти устало прозвучала
реплика амплитура. - Неужели ты не понимаешь, что как только твои союзники
узнают об этих ваших способностях, они первые вас уничтожат? Как этот
массуд - он же этого хотел...
- Это все потому, что мы потеряли бдительность. Отсюда и его
подозрения. Такого больше не будет. Мы будем очень осторожны.
- Как бы вы не были осторожны: эту вашу власть над людьми не скроешь.
Заклинаю тебя: раздели этот бесценный и случайный дар с теми, кто способен
оценить его значение. Мы обучим вас, покажем, как его использовать. Вы
будете важнейшим элементом нашего движения.
- Нет, благодарю покорно. Не хочу я больше быть элементом. Я хочу
быть частью человечества, хочу иметь семью. Держись своего проклятого
Назначения, а я предпочитаю независимость. Я предпочитаю человечество. Я
предпочитаю быть самим собой.
- Жаль, жаль. Ты и твои друзья опасны. Мы вас должны изучить,
понаблюдать за тобой, но если это невозможно, мы вас... э-э...
нейтрализуем.
- Черта с два! Мы - по крайней мере, некоторые - вырвались из клетки,
которую вы нам построили, обратно вы нас не заманите. Ты ничего со мной не
можешь поделать. Если бы было по-другому, я бы сейчас уже плелся за тобой.
- Ты ошибаешься.
Амплитур сунул щупальце в мешок, который висел чуть пониже головы и
вытащил какой-то небольшой прямоугольный предмет. Раньи не мог сдержать
изумления.
- Как, амплитур, символ высшей цивилизации, и хватается за
примитивный пистолет?
- Мне самому это не очень понятно. Аномалия, да? Но пистолет - это
реальность. Я его ощущаю. И если я буду вынужден его использовать,
результаты для тебя тоже будут вполне реальные. Так что, видишь. Ты
все-таки мой пленник.
- Ты не можешь использовать это против меня, - твердо заявил Раньи. -
Ты на это не способен.
Амплитур направил пистолет в сторону небольших продолговатых ящиков и
выстрелил. Они взорвались.
- Видишь, глазомер у меня в порядке. И решительности хватает. Ты
пойдешь со мной добровольно или я перебью тебе ноги и потащу тебя со мной.
- Не очень похоже на поведение Учителя, - отозвался Раньи, пытаясь
угадать, какой будет его следующий шаг.
- Обстоятельства чрезвычайные. Моя внутренняя дисциплина и
специальная подготовка позволяют мне временно подавлять естественные
эмоции отвращения к грубому насилию. Если бы гивистамы или т'ретури
оказались в подобной ситуации, у них случился бы нервный припадок. У меня
- нет. Я понимаю, что мои действия граничат с ненормальностью, но
Назначение дает мне силы это игнорировать. Я действую в условиях
самонаведенного психоза. Впрочем, тебе-то зачем все это знать? Подумай
лучше: вот пистолет, это опасность для твоей жизни, значит, надо
подчиниться.
Глядя на пистолет, Раньи лихорадочно размышлял.
"Я никуда не пойду без Коссинзы".
- Клянусь благостью, ты можешь принести ее. Я рассчитал: физических
сил для этого у тебя хватит, тут недалеко. Обещаю: она получит немедленную
квалифицированную медицинскую помощь.
Смогут ли они скрыться от него? Блефует он или нет? Судя по всему,
этот маленький пистолетик действительно может оторвать ему обе ноги.
Конечно, они потом устроят так, что конечности приживутся снова, но это
как-то не утешало.
"У любой цивилизованной личности мысль должна предшествовать
действию". Сейчас, пожалуй, лучше продемонстрировать покорность, Раньи
поднял руки.
- Ладно. Я пойду с тобой. Все, что угодно, лишь бы помочь Коссинзе.
- Вот это разумно, - амплитур одобрительно взмахнул щупальцем, в
котором был зажат пистолет.
Раньи подошел к Учителю поближе.
- Интересно, а кто-нибудь из наших заметил, что все ваши аргументы
идут по кругу? Назначение - это все, значит все позволено, чтобы доказать
верность и правоту Назначения.
- Вы, земляне, молодая раса, а потому склонны к упрощениям. Но я верю
в вас. Поучитесь и дозреете.
- Поучитесь? Это вы так называете? Своей извращенной логикой вы так
же насилуете семантику, как и независимую мысль.
- Ни с места, вы оба!
В четыре глаза - два на ножках, и два в глазницах - они оглянулись.
Там, у зарядной платформы стоял солдат-землянин, дуло его ружья глядело
прямо на них. Это был молодой парень, напуганно-смущенный, неважная
комбинация, мельком подумал Раньи, замерев как вкопанный.
Парень широко раскрытыми глазами рассматривал амплитура.
- Слышал я про таких. Видел в учебниках, но клянусь Геей, никогда не
думал, что увижу в натуре.
Мысли у солдата обычно просты, но четки. Он быстро все понял: кто
друг, кто враг; щупальца или руки - этой разницы было вполне достаточно.
Не спуская глаз с амплитура, он осведомился у Раньи:
- Вы в порядке, сэр?
Раньи медленно повернулся к нему:
- Нет проблем.
- Эй ты там, это... как тебя? Существо! Ты мой пленник. Бросай
оружие!
Его палец на спусковом крючке напрягся, дуло было направлено
амплитуру прямо между глаз.
Быстрый-как-Вздох заколебался, пытаясь как-то распределить свое
внимание между зрелым и юным землянином. Двумя пальцами он прикоснулся к
спусковому крючку своего пистолета.
Раньи видел все это. Амплитур слишком далеко - а тут только одним
прыжком можно что-то сделать. Он весь напрягся, как струна.
- Вовремя ты, Турмаст, - быстро произнес он - он все знает про нас.
Фокус мыслей амплитура мгновенно переместился на нового пришельца.
Ага, еще один из этих, "возрожденных", сейчас мы его усмирим, пусть тоже
бросит свой карабин. Потом он, если нужно, вернется к первому. В худшем
случае, если солдат захочет выстрелить, Быстрый-как-Вздох, все равно его
опередит. Он послал мощный импульс в мозг солдата.
Последовал страшной силы выброс грубой нервной энергии юноши -
ужасающая смесь эмоций страха, отвращения и примитивной человеческой
ненависти обрушилась на амплитура, неосторожно вступившего в контакт с
обыкновенным, не подвергавшимся никаким генетическим манипуляциям
землянином. Сильнейшая судорога потрясла его. Все четыре ноги одновременно
подогнулись, и амплитур рухнул вниз, успев сделать только один выстрел до
того, как сознание покинуло его. Разрывная пуля пробила высокий свод
ангара.
Солдат, тоже явно в шоке, в свою очередь нажал на спусковой крючок и,
конечно, промахнулся. Ружье выпало у него из рук, он бессильно прислонился
к заправочной цистерне сегунского образца, одной рукой поднял
бронированное забрало, другой - вытер пот со лба.
Раньи при звуке первого выстрела рухнул плашмя на пол ангара.
Убедившись, что сам он цел и невредим, он поднялся и подошел к обмякшему
телу Учителя. Резинообразные присоски щупалец выпустили пистолет, он
валялся рядом. Подойдя к цистерне, Раньи ободряюще похлопал солдата по
плечу.
- Вот дерьмо, - солдат прислонил ружье к цистерне и сел, уронив
голову на руки.
- Плохо? - сочувственно спросил Раньи.
- Проходит, - парень сделал несколько размеренных глубоких
вдохов-выдохов. - Я слышал об этом, - он кивнул в сторону амплитура. - Как
думаешь, оно не скоро оправится, а?
- Пока нет.
- Хорошо, - парень вздрогнул, вспомнив, как все это было. Жуткое
ощущение проходило - как грязная пена. - До чего же противно, когда оно
пытается влезть внутрь твоего мозга. Это так... грязно. Как будто самая
большая неприятность в твоей жизни, только увеличенная в тысячу раз. Оно
что же, не знало, что такая вещь с ним может случиться? Зачем полезло-то?
Раньи окинул взглядом рыхлое, все еще находившееся без сознания тело.
- Оно приняло тебя за другого.
Солдат прищурился.
- За кого-другого? Кстати, а кто этот Турмаст?
- Другой. А почему бы тебе не заняться своим пленным?
- Моим?
- Конечно. Мало кому посчастливилось захватить живого амплитура. Тебе
дадут медаль, может, даже сержанта получишь. - Раньи поглядел в сторону. -
А где твое отделение? У меня тут раненый поблизости. Я бы не хотел
пользоваться коммуникатором - противник может засечь нас.
- Скорее всего, вон там, сэр, - солдат поправил коммуникатор,
вмонтированный в его забрало. - Вообще-то, их уже далеко отогнали. Думаю,
вполне безопасно вызвать санитаров через эту штуку.
Раньи подумал, потом кивнул.
- Тебе лучше знать. Пойду скажу ей, что помощь близка. Мы сейчас
вернемся.
Амплитур, бессильно завалившийся набок, вовсе не выглядел каким-то уж
особенно страшным, - подумал солдат. Какой-то весь мягкий и медлительный.
Один его глаз, весь налитый чем-то золотистого цвета, незряче уставился на
него. Может быть, попротивнее других существ, с которыми ему пришлось
встречаться с того времени, как он вступил в корпус землян,
откомандированный для помощи Узору, но, вообще-то, эти ашреганы и
криголиты, акариане и молитары, массуды и гивистамы, вейсы, лепары - все
они один страшнее другою. И противники и союзники. Да и мозги у его
приятелей-собутыльников не лучше.
Он взял карабин поудобнее. Хорошо, что он пошел добровольцем. Да о
чем лучшем может желать мужчина, как не о возможности участвовать в
очистке Вселенной от этой гадости?
Амплитур медленно приходил в себя; скоро он совсем оправится, но пока
придется некоторое время потерпеть враждебное внимание этого двуногого и
некоторый физический дискомфорт. Пока от только проводил взглядом
уходившего "возрожденного". Помощи ждать неоткуда. Братья где-то далеко.
Как быстро все меняется: только что он взял землянина в плен, а вот сейчас
он сам пленный.
Его обманули, и довольно ловко. "Возрожденный" воспользовался тем,
что он незнаком с боевой обстановкой. Но землянин слишком заспешил к своей
подруге и забыл одну вещь. Он может раскрыть его тайну, посеять сомнения и
вражду в их лагере.
- Слушай меня, - голос в ретрансляторе прозвучал вкрадчиво-обещающе.
- Этот человек - не совсем землянин. Его изменили. Он теперь больше похож
на меня.
- Да уж я вижу, - иронически бросил солдат.
- Правда! Его изменили. Сперва это сделали мы, потом кто-то другой.
Он теперь способен действовать вам на мозги - как я. Он опасен.
- Рассказывай! Мы, люди, все для вас опасные. Ты уже это понял?
Знаешь, я много учил про вас, но мне никогда не говорили, - что вы - такие
веселые ребята.
- Ты должен мне верить! - Ох, ну до чего эти двуногие тупые! - Если
ты изучал нас, тогда должен знать, что мы никогда не обманываем.
- А может, это тоже обман? Наши специалисты не очень-то доверяют
тому, что эти типы из Узора нам рассказывают. Вот насчет тебя, например,
мы многого еще не знаем. Так что, подождем, посмотрим, поизучаем. А если
ты хочешь меня восстановить против наших ребят, то придумай что-нибудь
поумнее.
В бессильной ярости Быстрый-как-Вздох понял, что как тут ни старайся,
тайну "возрожденных" выдать ему так и не удастся.

Штурмовой отряд Узора захватил командный комплекс целиком, уничтожив
или взяв в плен почти всех его защитников. Врачи - сперва земляне, а потом
гивистамы - быстро и эффективно исцелили рану Коссинзы. С помощью
имплантированного нервно-мускульного стимулятора она уже через несколько
дней могла ходить.
С ней было все иначе, чем с другими. Он мог быть откровенным с Сагио,
но такая интимность могла быть только с женщиной. Коссинза не только
слушала. Она понимала и сопереживала. Нейда Трондхайм была ему симпатична
- но не более того. То, что было между ним и Коссинзой, - намного глубже.
С ней он нашел самого себя.
Теперь, когда война ушла на задний план, "возрожденные" могли
отдохнуть, подумать о себе; они лучше узнавали друг друга, возникали
связи, создавались пары. У них было мною общего, и они естественно
тянулись друг к другу.
Их тайна осталась нераскрытой. Тот амплитур, который узнал ее,
пытался совершить побег, когда его вели к транспортеру, и какой-то
импульсивный землянин застрелил его до того, как присланный офицер успел
вмешаться. Умирая, он молол какую-то чепуху - на языке слов и мыслей -
что-то насчет угрозы стабильности цивилизации, о которой они не
подозревают... Истинное содержание его предсмертной просьбы, вероятно,
могло бы быть расшифровано, но никто не удосужился его записать на пленку
- под рукой не оказалось магнитофона.
Раньи знал: куда бы судьба не забросила "возрожденных", они должны
будут поддерживать контакт друг с другом. Для того, чтобы сообщить о
каких-либо изменениях в их "таланте" - так они стали называть свое
качество, отличавшее их от прочих землян; чтобы обеспечить взаимопомощь и
взаимное понимание; чтобы выручить остальных обманутых и изувеченных
сограждан с Коссуута из их интеллектуального рабства. Ради всего этого они
должны действовать сообща.
Как это было хорошо, быть людьми, иметь друзей - землян. Только бы
остаться землянами, не превратиться в кого-то другого. Но только время
вынесет здесь окончательный приговор. Наверняка им еще многое предстоит
узнать.
Например, не начнут ли снова расти перерезанные нервные окончания
между капсулой, имплантированной амплитурами, и остальным мозгом? Не
срастутся ли они снова - и что тогда будет? Это - только одна крохотная
частица того, за чем надо наблюдать, следить...
"Я сам - мой собственный эксперимент, - думал он. - И вести его надо
со всей тщательностью".

Когда планы и цели амплитуров были раскрыты, они отказались от
продолжения проекта "Коссуут".
Жертвы их биоинженерии оказались ненадежными бойцами - особенно
теперь, когда любой противник знал и мог поведать им правду об их
происхождении. Многие из этих искалеченных существ умерли собственной
смертью, будучи до конца уверенными, что они - ашреганы. Другие погибли в
боях. Больше всех повезло тем, кто попал в плен. Их после соответствующей
хирургической обработки посылали в группы перевоспитания, которыми
руководили "возрожденные", для последующей репарации.
Раньи и Коссинза успели принять участие во многих сражениях, после
чего ушли на покой, завоевав многочисленные награды, благодарности Узора и
несколько меланхолическое признание их заслуг и сочувствие со стороны
своих. Название их разоренной планеты стало еще одним боевым символом, за
которые сражались и мстили бойцы Узора.
В свое время у тех, кто пережил манипуляции амплитуров, стали
рождаться дети. На вид они были волне нормальными и здоровыми. Но их
родители с озабоченностью и некоторой тревогой следили за тем, как они
росли и развивались.