Алан Дин ФОСТЕР :: ФАЛЬШИВОЕ ЗЕРКАЛО

- Наш унифер, - пробормотал Веенн, - мастер коротко выражаться.
- Я понимаю, как это трудно. Вам придется отбросить все, что, как вы
считаете, вы знали, думали или чувствовали. Но это должно быть сделано.
Вам будет легче, чем мне, потому что вы можете рассчитывать на мою помощь.
У меня же были только гивистамы и люди.
Они вошли в огромное угловатое здание, по всему периметру покрытому
листами темного тонированного стекла, поблескивающего при свисте дорожных
полосок.
- Эта операция рискованная? - настаивал Турмаст.
- Меня предупреждали. Я не буду вас обманывать. Но какой бы опасной
она ни была, рано или поздно всем предстоит через нее пройти.
- А как же это? - одна из солдат-женщин сняла ненужный теперь шлем и
провела пальцами по своему гребневатому черепу.
- Еще одна выдумка амплитуров, - заверил ее Раньи. - Равно как и
размер ваших глазниц, длина ваших пальцев и другие физические различия. С
помощью соответствующих инструментов доказательства ясно просматриваются,
и все может быть исправлено. - Он дотронулся до кальцинированного нароста
над своим вросшим правым ухом. - Это - протез. Я уже видел себя человеком.
- Я не дам себя оперировать ни гивистаму, ни человеку, - пробурчал
кто-то из центра группы. Сердитое перешептывание показало, что он был не
одинок.
- А я согласен, - неожиданно прозвучал чей-то голос.
Раньи вгляделся в толпу и встретился взглядом со своим братом.
- Ты никогда не обманывал меня, Раньи, - Сагио окинул взглядом своих
соратников, многие из которых были друзьями детства. - Если Раньи говорит,
что это правда, тогда я верю ему.
- Сагио, это не должен быть ты. Мы можем...
- В чем дело, унифер? - воинственно настроенная молодая женщина
протиснулась сквозь толпу. - Боишься пустить под нож собственную плоть и
кровь?
- Да, - осуждающе сказал кто-то. - Не хочешь еще больше "очеловечить"
его?
- Разве ты не видишь? - обратился Сагио к своему брату. - Это должен
быть я. Если мне не сделают операцию, ее не сделают никому.
Раньи хотел было возразить, но промолчал. Безусловно, его брат прав.
Сагио был умнее, чем он думал.
Турмаст дружески обнял своего начальника за плечи.
- Мы все будем внимательно наблюдать, когда гивистамы вскроют твоего
брата, Раньи. И хорошо бы им найти что-нибудь. Иначе, неважно, где они
будут держать нас, как обращаться или что делать с нами, в один прекрасный
день мы отыщем тебя и убьем. - Он на минуту сжал плечо Раньи и убрал руку.
Ответ прозвучал со стальной холодностью.
- Если ничего не найдут, тебе не стоит беспокоиться на мой счет,
Турм, потому что я сам позабочусь о себе.
Субунифер что-то буркнул себе под нос. Говорить больше было не о чем.
Они вполне поняли друг друга.
Этот разговор был лишним. Раньи знал, что хирурги Гивистама найдут
установленные амплитурами цепи внутри черепа его брата, так же, как и в
его голове. Иначе это будет означать, что ему солгали, что его самого
жестоко и безжалостно обманули.
Он отказывался принимать это всерьез. Еще она попытка изменить его
личность положит конец его жизни не хуже, чем это сможет сделать Турмаст.
В конце коридора колонна свернула налево. Двустворчатые двери
распахнулись и их ввели в комнату с высокими потолками, набитую
инструментами.
Офицер-массуд, командовавший ими, исчез и через несколько минут
появился в компании заспанного человека. Его взлохмаченные рыжие волосы
разбудили у Раньи давно дремавшие воспоминания.
- Что такое, черт возьми?
Раньи подошел к нему. Он был выше, чем мужчина, но ниже стоявшего
неподалеку вооруженного массуда.
- Сэр, меня зовут Раньи-аар. Хотя я и не ашреган, а такой же человек,
как и вы. И мои спутники тоже.
- Можете не объяснять, - продрав глаза, человек потер подбородок. -
Чем-то вы напоминаете человека, чем-то ашрегана. Мы слышали о таких, как
вы.
- Это результат биоинженерии Амплитура, произведенной на человеческих
младенцах и эмбрионах, - объяснил Раньи.
- Звучит неправдоподобно. Чего вы ожидаете от меня? - стоящий рядом
унифер-массуд наморщил нос в таком обилии странных запахов.
- Свяжитесь с вашим военным советом. Свяжитесь с центральными
медицинскими учреждениями на Омафиле в системе Юла, и если он по-прежнему
там, спросите гивистама Первого-по-Хирургии. Я не так давно побывал там.
Они вам все расскажут обо мне, - обессиливший, Раньи опустился на пол на
дрожащих ногах. - Собственно говоря, они испытают облегчение, услышав обо
мне.
Человек обменялся взглядами с массудом, который задрал губу вместо
ответа.
- Допустим, я смогу связаться с ними, что я должен сказать?
- Скажите Первому-по-Хирургии, пусть прибудет со всеми самыми
квалифицированными хирургами, которых может предоставить Узор. Скажите,
что здесь их ждет полно работы.
Глаза человека сузились.
- В настоящий момент на нас оказывают серьезное давление оставшиеся
ваши друзья. Как вы, безусловно знаете, местное население совершенно
бессильно перед вооруженным вторжением. Потому мы, временные иммигранты,
пытаемся спасти их мир. И сейчас только это волнует меня. Для медицинского
съезда здесь не место. И вы ожидаете, что я займу релейное время
глубинного космоса ради того, что какому-то полуашреганскому психу
понадобилась консультация врача?
Раньи поднял на него усталый взгляд:
- Если вы этого не сделаете, могу гарантировать, что все оставшееся
время вашей военной карьеры вы будете строить санаторные учреждения на
вашей лишенной атмосфере Луне.
Массуд наклонился вперед и прошептал на ломаном ашреганском:
- Подумай, они были вооружены, но не нападали. Успешно проникнув
сквозь наши оборонительные укрепления, не поднимая тревоги, они мирно
сдались, хотя могли причинить множество вреда. И несмотря на то, что я
по-прежнему подозрительно отношусь к этим созданиям, нельзя отрицать, что
в этом есть какой-то смысл.
Мужчина молча рассматривал рослое вооруженное загадочное существо,
называющее себя Раньи-ааром.
- Как вам удалось проникнуть в купол?
- Я все объясню... как только вы свяжетесь со своим начальством и
передадите ему мои слова.
Еще одна пауза, потом мужчина резко развернулся и крикнул что-то на
своем гортанном языке. Снаружи в коридоре началось какое-то движение.
Массуд вежливо наклонился вперед, подергивая усиками, нижняя губа слегка
завернулась вниз, обнажив острые зубы.
Мы выполним ваши просьбы. Вы должны понять, что для контакта
потребуется время. До тех пор вы и ваши солдаты будете содержатся под
стражей, и мы гарантируем вам хорошее обращение.
Раньи устало кивнул.
- Благодарю. У меня еще одна просьба. Прошу вас изолировать меня от
моих спутников.
Массуд промолчал, но тонкий торчащий дыбом мех на мордочке стал
жестче.

Да, в странном положении оказался Раньи: ради общего блага он был
вынужден желать поражения своим старым друзьям - Бирачии и другим. Если бы
они захватили тот укрепленный комплекс, в котором содержался Раньи, и
"освободили" его вместе с другими пленными, даже Сагио заколебался бы в
своем решении последовать примеру брата. Тогда уже им, бывшим воинам
Амплитура, никогда не пришлось бы встретиться с Первым-по-Хирургии,
никогда они не испытывали бы благотворительной операции по возрождению
свободного мышления. Что касается его самого, то при первой возможности он
был бы отправлен в Амплитур, неясно только, что больше бы при этом
испытали любознательные Учителя - гнев или сожаление. Впрочем, для него
особой разницы не было бы.
Как бы то ни было, без командира атака не получилась. Ни Бирачии ни
Коссинза не сумели своими отрядами выбить защитников станции с их позиций.
Они тяжело переживали потерю своего авангарда во главе с храбрецом
унифером Раньи, но ничего не могли сделать, чтобы их выручить. Они
отступили к окружавшим комплекс холмам и запросили новых инструкций от
регионального командования. Наступило затишье.
Спустя две недели колонна бронированных, тяжеловооруженных боевых
машин прорвалась в комплекс. По пути из столицы Улалуабла, Усилаи, она
подверглась нескольким слабым, разрозненным атакам противника. Офицеры -
земляне и массуды, руководящие обороной комплекса, были немало удивлены
тем обстоятельством, что весь свой чрезвычайно опасный путь конвой
проделал только для того, чтобы забрать и доставить обратно в столицу
группку каких-то пленных.
Офицер-землянин, с которым Раньи столкнулся той дождливой ночью при
столь запутанных обстоятельствах много дней назад, не мог удержаться от
того, чтобы не обратиться к нему с последним вопросом.
- Слушай, я не знаю, кто ты и что ты, и правду ли ты говоришь или
врешь, - обратился он к Раньи, который вместе со своими спутниками уже
готовился к посадке в машины. - Но если ты землянин под этой окаменевшей
оболочкой, то как же все это с тобой случилось?
Раньи бросил на него беспомощный взгляд:
- Я же говорил. Амплитур...
Офицер печально кивнул головой.
- Ну ладно, дело прошлое. - Его голос дрогнул. - Знаешь, я тебя
попрошу кое о чем. Мы друг друга не знаем, ты мне ничего не должен, но
все-таки, когда у тебя все разрешится, дай мне знать, что получилось. Как
один любознательный примат другому, ладно?
- Попытаюсь, - они пожали друг другу руки на прощание. Чисто земной
жест. И наконец-то Раньи воспринял его легко и естественно. Те из солдат
Раньи, которые еще сохраняли лояльность Амплитуру, не могли скрыть своего
отвращения.
На обратном пути конвой почти не подвергался атакам. Военачальники
криголитов и ашреганов решили экономить живую силу и боеприпасы и не
тратить их попусту. Конечно, если бы они знали, что в составе конвоя в
столицу следуют Раньи и его подчиненные, они, наверное, попытались бы
сделать все, чтобы остановить его и выручить своих. Впрочем, к тому
времени наверху все уже было решено: авангардная группа пала смертью
храбрых при попытке штурма вражеского опорного пункта; соответствующие
извещения были разосланы родственникам и друзьям.
Солдаты Раньи, ранее никогда не видевшие землян вблизи, теперь
волей-неволей вынуждены были признать поразительное сходство их стражей с
ними самими. Земляне из состава конвоя испытывали приблизительно то же
самое. Сомнения, удивление, чувство какой-то общности - это было и у тех,
и у других. Но, при всем при этом, с обеих сторон солдаты отдавали себе
отчет в том, что физическое сходство или различие - это не главное из
того, что делает другого врагом или другом. Важнее было, во что ты веришь
и как ты мыслишь - а здесь пропасть была еще глубокой. Пленные по своему
облику и реакциям оставались чистой воды ашреганами - только об их
загадочном командире этого, пожалуй, уже нельзя было сказать.
Война, бушевавшая в стране, никак не сказалась на внешнем виде ее
столицы. В лучах мягкого осеннего солнца Усилаи бурлила весельем улиц и
фонтанов, утопала в цветах и золоте листвы. Само понятие войны на фоне
этот уютного благополучия казалось какой-то пеленой, непристойной
выдумкой.
Власти Вейса решили не вмешиваться в проблемы, касающиеся
доставленной в город особой группы военнопленных, предоставив заниматься
этим делом сопровождавшим их мрачноватым землянам и массудам. Не только к
врагам, но и к союзникам они испытывали чувство определенного отчуждения.
Раньи мог гордится собой: благодаря ему двадцать пять воинов если и
не прямо перешли на сторону Узора, то, по крайней мере, без сопротивления
сложили оружие. Не хватало только друзей - тех же Коссинзы, Соратии. Раньи
был уверен: они тоже будут вместе с ним, но это потребует времени. Только
бы их не успели эвакуировать, когда Учителя решат, что вторжение
окончательно провалилось.
Пока же надо сделать все, чтобы Турмаст, Веенн и остальные его
товарищи, наконец, прозрели. Потом они могут вернуться на родину и, зная
истину, будут потихоньку распространять ее среди родных и знакомых.
Другого пути нет. Главное - сохранить все в полнейшей тайне. Раньи теперь
достаточно знал, что представляют собой Учителя, и вполне мог представить
себе, как они - тихо и печально - прекратят свой неудачный эксперимент,
просто-напросто ликвидировав те несколько тысяч его участников, над
которыми они еще обладают властью.
Пленным предложили наблюдать за операцией через специальные мониторы,
однако Турмаст и остальные не хотели об этом и слышать. Они настаивали на
том, что должны видеть все своими глазами. Хотя что они там могли увидеть?
Ведь никаких видимых разрезов, никаких скальпелей не будет. Тем не менее
они добились своего. Им всем дали белые халаты и пропустили в
операционную. Она была большая, безупречно чистая, элегантная - как все на
Вейсе. Те инструменты, которые существовали как видимые материальные
объекты, по дизайну напоминали цветы. Вид их не отпугивал, а скорее
успокаивал.
Раньи был с братом в предоперационной палате. Операция предстояла
Сагио, но именно он успокаивал брата, а не наоборот.
- Ну что ты, Раньи. Если то, что ты говоришь, правда, то мне не о чем
беспокоиться.
- Да нет, это все-таки сложная операция, - Раньи не мог скрыть
тревоги в своем взгляде. - Хотя они просто перерезают нейроны, а саму
капсулу не удаляют.
- Слушай, ну тебе это все уже сделали, и ты вроде не больше псих, чем
обычно, - Сагио напряженно улыбнулся. - Так что я готов.
- Я буду там все время. И весь наш отряд.
- Ну и прекрасно, - тень страха промелькнула на лице юноши. Он быстро
справился с этой секундной слабостью. - Смотри, чтобы они у меня не
вырезали что-нибудь лишнего.
Подошел о'о'йан со стаканом анестезирующей жидкости. Спустя пять
минут два маленьких санитара-рептилии повезли тележку с уже впавшим в
забытье Сагио в операционную.
Переговаривавшиеся свидетели операции замолкли при их появлении.
Тележка была установлена на нужном месте, воздушные захваты жестко
зафиксировали голову. О'о'йан отошел в сторону. В дверях застыли
конвоиры-массуды.
Двое гивистамов заняли свои места у операционного пульта. Рядом с
ними встал хирург-программист, землянин, специально подготовленный для
условий Улалуабла. Раньи подозрительно оглядел их, подошел к ним и положил
руку на приборную панель.
- Подождите-ка. А где Первый-по-Хирургии?
Гивистам, который был ближе к нему, как-то глуповато захлопал
глазами.
- Я Второй-по-Хирургии есть. Первый-по-Хирургии, о котором
спрашиваете вы, не в состоянии прибыть есть. Пространство и время
исключают это, да?
Встревоженный Раньи взглянул на распростертое, беспомощное тело
брата. Он выглядел даже моложе, чем был на самом деле.
- Вы же никогда не делали таких операций. Я думал, им займется кто-то
поопытней.
Другой гивистам суховато ответил:
- Заверяю вас, у вас нет оснований сомневаться в нашей
компетентности. Соответствующая программа заложена в компьютер и ее до
этого трижды проверяли. Вспомните: операцию ведет компьютер. Мы здесь
только наблюдатели, следим, чтобы все было в порядке.
Раньи все еще не мог успокоиться.
- Эта программа разрабатывалась для моего мозга. Но не для Сагио.
- Все учтено есть. Успокойтесь, да. Если что-то пойдет не так, мы это
поправим, есть.
Рядом раздался голос Турмаста:
- Что-то не так, унифер?
Что делать? Настаивать, чтобы операция была отложена, пока
Первый-по-Хирургии не прибудет с Омафила? Рискованно: его ребята совсем
распсихуются, у них и так нервы на пределе. Не в силах решиться на
что-нибудь, он вновь бросил взгляд на беспомощное тело брата.
- Отмените это все, - выдавил он из себя, наконец, обходя пульт и
приближаясь к гивистамам. - Мне наплевать на эти ваши программы. Я не
собираюсь разрешать...
Что-то кольнуло его в спину. Он обернулся. Так оно и есть: один из
конвоиров держал тонкую металлическую трубку дулом в его сторону, двумя
пальцами еще нажимая на спусковой крючок.
Операционная, казалось, наполнилась каким-то дымом. Он прислонился к
пульту, твердый угол больно врезался ему в спину. Сквозь сгущающийся туман
он услышал возбужденный ропот своих солдат и голос гивистама, обращенный к
ним:
- Лучше есть, чтобы пациент не долго был под анестезией. Никакой
опасности не есть. Ваш командир понятным образом обеспокоен за своего
кровного родственника. Ему есть сделана инъекция транквилизатора. Да. Это
есть лучше для него и для брата. Все под контролем есть. Клянусь как врач,
я...
Действие инъекции распространялось по телу как будто тепло от
массажа. Раньи потерял власть над своими нижними конечностями. Два массуда
подхватили его за руки и за ноги. Он почувствовал, как его выносят из
комнаты. Он хотел закричать, позвать на помощь, но действие инъекции дошло
уже до горла.
Какое-то лицо мелькнуло у него перед глазами, контуры его
расплывались. Это Веенн. Выражение его лица Раньи уже не успел прочесть.

Очнувшись, он так резко и неожиданно привстал на своем ложе, что
о'о'йан, который как раз поправлял капельницу, от неожиданности упал в
обморок. В результате вместо того, чтобы бежать к Сагио, Раньи пришлось,
изрыгая проклятия и ругательства, возиться с телом несчастного медбрата,
который к тому же при падении в кровь разбил себе голову.
Больничные мониторы должным образом зафиксировали инцидент, и дали
сигнал тревоги. В палату вбежали гивистам и драй о'о'йан, за ними еще
несколько человек. Перед ними предстала малоприятная картина:
воин-землянин, казалось, душит истекающего кровью о'о'йана. Раньи с трудом
объяснил ситуацию. Несколько успокоившись, они начали оказывать помощь
обоим.
Пришедший в себя о'о'йан подтвердил, что землянин отнюдь не нападал
на него; он сам виноват; просто он никогда раньше не имел дело с землянами
и не ожидал такой быстрой реакции со стороны пациента.
- Спасибо за помощь, - завершил он свой монолог.
- Не стоит благодарности, - Раньи нетерпеливо оглядел присутствующих,
пытаясь по ногам определить, кто старший по чину. - Как мой брат? Где он?
- Чувствует себя хорошо, - молодой мужчина в дверях добродушно
улыбнулся ему. На груди у него была эмблема военно-медицинского корпуса
Земли - змея, обвившая чашу с целебным ядом. - Кстати, он в соседней
комнате.
Раньи бросился вперед, зашатался, санитар поддержал его. Ни один из
присутствовавших гивистамов или о'о'йанов не двинулся с места. При всем
сочувствии к землянину-перебежчику они не могли преодолеть какого-то почти
физического отвращения к обнаженному примату. Они рассматривали его
профессионально-холодными взглядами.
- Дышите поглубже, - посоветовал санитар. - Ваша одежда в шкафу, вот
здесь.
Раньи кивнул и последовал его совету. Несколько глубоких вздохов - и
вот он уже чувствует себя на ногах потверже. Оделся, и на ходу
застегиваясь, бросился к палате брата. У дверей - два массуда, в комнате -
два землянина. Санитар сделал знак, его пропустили.
Сагио сидел в кровати, наблюдая за голографическим изображением,
двигавшимся перед ним прямо в воздухе. Увидев брата, он нажал невидимую
кнопку - изображение исчезло.
- Привет, Раньи, - он весело улыбнулся. Довольный, никакого напряга.
- Ты выглядишь похуже, чем я.
Раньи, пошатнувшись, схватился за стену.
- Да, наверное. Как ты?
- Нормально. Я слышал, что с тобой произошло. Зря ты это. Я раньше
тебя пришел в себя.
- Он взглянул на санитара и стражей. - Нельзя ли нам остаться
наедине?
Санитар поколебался, потом кивнул, повернулся к страже, выходя вместе
с ними из палаты и улыбнулся братьям.
Раньи оглядел комнату.
- Вряд ли мы так уж наедине. Наверняка, здесь все напичкано
"жучками".
- Странно, если бы было по-другому. Мы бы поступили точно так же на
их месте. Остальные наши ребята уже побывали у меня. Они все видели.
Наверное, зрелище было довольно убедительное; во всяком случае они теперь
поверили тебе. Я, правда, ничего сам не видел, но тоже верю. Турмаст
сказал, что они видели все это, и даже мой мозг на экране. Они даже
разрешили им самим там что-то покрутить. - Он провел рукой по волосам. -
Ты знаешь, я ничего нового не ощущаю.
- Ты и не будешь, - медленно проговорил Раньи.
- Они провели со мной какие-то тесты. Сунули меня в какую-то машину,
которая вроде бы воспроизводит что-то похожее на Учителя. Специальная
программа - имитирует импульсы амплитуров. И ты знаешь, я почувствовал,
что у меня в голове что-то происходит. Как будто меня что-то подталкивает,
на какие-то мысли, совсем не мои... Такого никогда со мной не было. - Он
повернулся в постели, серьезно посмотрел на брата. - Неужели так это и
было? Учителя, выходит, заставляли нас делать, что им хочется, а мы этого
даже не осознавали?
Раньи медленно кивнул: он наслаждался тем, что он может сделать такой
чисто человеческий жест и что ему это совсем не противно.
- Свои сигналы-импульсы они называли "предложениями". В общем-то
верно, только никто не мог их отвергнуть - не было защитного
приспособления. Только у землян оно есть. Операция не вернула нам этот
механизм, но теперь у нас есть иммунитет к их "предложениям". Мы больше не
будем их слушаться.
- И еще: это правда, что мы - те же земляне, что нас похитили еще
детьми? Раньи еще раз торжественно кивнул.
Вид Сагио на какое-то время стал совсем жалобный.
- Трудно все это сразу воспринять, Раньи. Трудно.
- Думаешь, лучше по чайной ложке? Вряд ли.
- А ты давно все это узнал? С тех пор как ты куда-то исчез на
Эйрросаде, да? - не дожидаясь ответа брата, он откинулся назад, на
подушку. - Всю свою жизнь я был ашреганом, а вот теперь - несколько
манипуляций с моим мозгом - и я землянин. Хотелось бы, конечно, ощущать
что-то совсем новое. Тогда было бы легче. - Он дотронулся до головы. - А
эта проклятая штуковина, она все еще там?
- Говорят, что она сидит слишком глубоко, удалять рискованно, -
объяснил Раньи. Он дотронулся до собственною черепа. - У меня она тоже
сидит. Как у всех наших. - Он поискал глазами стул, подвинул его к
кровати. Вообще-то, стул был рассчитан на изящный задик гивистама, но
ничего, как-нибудь и его удержит.
- С тех пор как мы высадились на этой планете, меня беспокоят
кое-какие мысли. Раньше поделиться ими было не с кем. Теперь я могу
поговорить с тобой.
Сагио как-то беспомощно заморгал.
- Ну давай.
Раньи помедлил, потом как-то нерешительно спросил:
- В какое время они тебя будут кормить?
Брат бросил на него какой-то странный взгляд, но быстро ответил:
- Последний раз я ел час назад. Следующий раз, наверное, вечером.
- Позови-ка дежурного. У тебя есть эта кнопка?
- Конечно. - Сагио нажал нужный тумблер. Через несколько секунд
появился о'о'йан. Раньи обратился к нему, не поворачиваясь, глядя на
брата:
- Мы хотели бы поесть чего-нибудь.
- Еще не время, - отрезал тот.
Раньи мысленно весь сконцентрировался на своей просьбе:
- Мы, правда, очень хотим. И именно сейчас.
О'о'йан моргнул.
- Конечно, конечно. Вы хотите чего-нибудь конкретно?
- Да нет, - Раньи был вполне удовлетворен такой реакцией. - Все
равно, что принесете.
- Хорошо, - маленький дежурный, похожий на рептилию, поспешил
выполнять заказ.
Сагио наблюдал за всем этим с напряженным вниманием. Он не забыл о
мониторах.
- Чего это ты?
- Да так, - проговорил Раньи медленно, тоном, прямо противоположным
содержанию своих слов, - проголодался.
- Ага. Точно - проголодался.
Раньи молча смотрел на брата. Сенсоры в комнате могли фиксировать его
слова, движения, даже, может быть, выражение лица - но не мысли.
Этот эксперимент подтвердил гипотезу, которая начала у него зреть с
момента стычки с унифером-женщиной, тогда в овраге, когда он еще был
ашреганом. Уж слишком легко согласилась она с его уж чересчур смелым
предложением. Тогда он особенно не задумался об этом, но мысль засела
где-то внутри и время от времени прорывалась на поверхность.
Потом - еще это столкновение с двумя техниками-массудами у щита
управления. После этого он еще больше укрепился в своей догадке.
А теперь - эта покорность, с которой был принят его заказ. А ведь для
о'о'йана нарушение порядка - это нечто немыслимое, вроде как предложение
подышать жабрами вместо легких.
Надо еще раз проверить. Например, на с'ване, или на каком-нибудь
офицере-массуде. Интересно: внушение было связано с каким-нибудь усилием,
вроде как долго читаешь мелкий шрифт.
Тот гивистам в Омафиле говорил ему, что эффект внушения носит
электромагнитный характер. Есть некоторые существа - кстати, находящиеся
на довольно низкой ступени эволюции, которые обладают способностью
воспринимать такие импульсы, однако они не способны отличить внешний
импульс от внутреннего, исходящего от какого-либо органа их собственного
тела, и тем более не способны сами генерировать такие импульсы. Они могут
работать только в режиме приема. На Земле такими существами являются
акулы, а органы, которые у них имеются для восприятия и анализа - впрочем,
очень грубого, несовершенного - таких сигналов, называются "ампулами
Лоренцини". Кстати, кое в чем, в плане некоторых реакций, темперамента,
эти существа, говорят, чем-то напоминают людей.
Как же назвать родственный, но гораздо более совершенный орган,
находящийся у него в мозгу? Каким термином властители Амплитура определяли
этот участок их уникальных земных мозгов, импульсы от которого могли
воздействовать на нейроны других разумных существ? Индицировать,
юстировать, переключать каналы. Делать "предложение". Подобно тому, как он
"предложил" сделать что-то по своему желанию той женщине субуниферу, тем
двум техникам, этому о'о'йану-дежурному. Он вновь и вновь вспоминал, что с
ним было после операции; да, точно, какое-то время у него такой
способности не было. Чтобы ей развиться, потребовалось какое-то время.
Чтобы там что-то зажило, в мозгу. Да, довольно неожиданное открытие. И
никто об этом не знает: и даже не подозревает - ни хирурги-гивистамы, ни
его соплеменники-земляне.
Сагио, во всяком случае, пока этой способностью не обладал, но это,
видимо, придет - таков непредвиденный необычный эффект операции. Впрочем,
время покажет, может, что и не так. Может быть, его случай уникален, может
быть, у других просто процесс рекуперации пойдет совсем по другому.
- С тобой все в порядке? - спросил Сагио.
Раньи улыбнулся:
- Остаточные явления от того, что этот массуд со мной сделал.
- Чем ты хотел со мной поделиться?
- Позже скажу. А кстати, как там наши сейчас? Что делают?
- Сисин-оон и Дурид-Эр согласились на операцию. Сисин, наверное, уже
в операционной. Главный гивистам мне сказал, что они могут делать две
операции в день. У них, кстати, есть вторая смена на подхвате - подчищать.
Раньи нахмурился:
- Что-что?
- Да ты же сам мне говорил. Косметическая хирургия. Мне сегодня же
обещали. Если уж мне быть землянином, то не уродом же! Да и тебе это не
помешает. Но все равно, бьюсь об заклад, я буду выглядеть посимпатичнее. -
Он положил руку на плечо брату. - Готовься, - когда они кончат меня
резать, у меня будет еще несколько вопросов.
Раньи с любовью посмотрел на него.
- Не волнуйся, Сагио. Я отвечу на любой твой вопрос. У меня есть
ответы на вопросы, которые ты еще даже и не придумал.
Битва за Улалуабл продолжалась с переменным успехом; захватчики вроде
бы уже выдохлись: обороняющиеся, с другой стороны, еще были не в силах
нанести им решающий удар и вышвырнуть за пределы планеты. Тем временем
хирурги продолжали колдовать над пленными солдатами Раньи. Две операции в
день - таков был заданный темп, от которого старались не отклоняться. В
принципе можно было делать в день и до шести операций, но тогда бы
пациенты получали меньше внимания и ухода в послеоперационный период, а
это, учитывая психический настрой их самих и тех их товарищей, которые еще
не могли побороть своих опасений, было сочтено нецелесообразным.
Руководство Узора, решив обезопасить блудных детей Коссуута от
возможных будущих манипуляций со стороны Амплитура, не имело в отношении
них каких-либо дальнейших планов. И трудно себе представить, чтобы было
иначе: проблема возникла совершенно неожиданно и случайно, как если бы
вдруг появились две дюжины дельфинов и заявили, что они отныне на стороне
Узора. Возрожденные, как их стали называть, получили кое-какой учебный
материал, который хотя и готовился в обстановке почти полного незнания
особенностей культуры землян, тем не менее, мог способствовать устранению
тех глупостей, которыми им забивали голову раньше. Сюда следует добавить
еще такие факторы, как прекрасно проведенные косметические операции плюс
дружеское и заботливое отношение со стороны медиков-землян. Все это
помогло бывшим ашреганам быстрее и безболезненнее совершить внутреннее
превращение в "Хомо сапиенс".
По мере того, как человеческое все больше укреплялось в них и они в
полной мере могли осознать, что совершили с ними амплитуры, у некоторых из
возрожденных возникло стремление вступить добровольцами в армию Узора.
Руководство Узора не то чтобы прямо отвергло такие предложения, однако
ответы давались весьма уклончивые. Несмотря на то, что хирурги-гивистамы
головой ручались, что возрожденные искренне и окончательно порвали со
своим прошлым и назад для них дороги нет, лидеры Узора не могли побороть
своих сомнений и недоверия. Раньи понимал это и считал вполне
естественным. Действительно, отнюдь не было очевидно, что представляют
собой отныне он и его друзья. О некоторых их новоприобретенных
особенностях и способностях знал только он один.
Перебежчиков держали под строгим надзором, объясняя это
необходимостью гарантировать их скорейшее и полное выздоровление. Они со
своей стороны обнаружили поразительную способность быстро и безболезненно
приспосабливаться к новым условиям. Во всяком случае они не имели проблем
в общении с армейским контингентом землян, на территории военного городка,
в котором их поместили. За его пределы выходить не рекомендовалось: их
появление на улицах города могло произвести слишком уж ошеломляющий эффект
на местных жителей.
Единственными гражданами Вейса, которых Раньи встречал, были
переводчики и другой обслуживающий персонал, прошедшие специальную
психологическую подготовку, кстати, довольно жесткую, которая давала им
возможность без чрезмерного стресса и серьезных последствий для психики
выносить контакт со столь буйно-воинственными особями, каковыми им
виделись земляне и массуды. Девяносто восемь процентов населения вообще
никогда не видело землян, и их заботливое правительство не видело
оснований снижать этот процент. И так уже вторжение произвело достаточный
травмирующий эффект.
Впрочем, территория, выделенная для воинского контингента Узора, была
достаточна, чтобы не чувствовать себя стесненно. Власти Вейса явно
стремились сделать все, чтобы их союзники - в присутствии которых, при
всей их неисправимой эксцентричности, они были жизненно заинтересованы -
чувствовали себя максимально комфортно. Покрытые травой холмы, речки,
маленькие водопады, деревья, цветы - все это, содержащееся в идеальном
порядке, способствовало созданию атмосферы мирной безмятежности, столь
контрастирующей с серьезностью ситуации на фронтах.
Раньи обследовал территорию с тщательностью, которая вызвала среди
его товарищей крайнее удивление, смешанное с иронией. Он делал это не
из-за любви к пешим прогулкам - просто он искал подходящее место, где они
могли собраться все вместе, не привлекая постороннего внимания.
"Для совместных бдений", такое загадочное объяснение он дал какому-то
любопытному солдату. На самом деле он обдумывал, как ему лучше подготовить
своих солдат и соплеменников к тому новому, что их ожидало и чего они еще
не знали, - и, конечно, он не хотел бы, чтобы чужие глаза и уши были этому
свидетелями.
В конце концов он выбрал неглубокую, с ровными склонами выемку,
окруженную красивыми валунами, у самой границы городка. В середине ее был
маленький пруд с зарослями камыша. Лягушки то и дело шлепались в воду,
оглушая воздух громким кваканьем. Здесь можно было спокойно укрыться от
любопытных взглядов, не вызывая ненужных разговоров.
Собирались по двое-трое, оживленно переговаривались, растительная
жизнь в городе им порядком наскучила; что-то скажет им их командир? Раньи
устроил открытую проверку окружавших камней и деревьев - два техника из
его отряда осмотрели их на предмет обнаружения скрытых сенсоров, но ничего
не нашли. Конечно, это не означало, что их там не было; но что было
делать? - он не мог ждать дольше. А что если кто-либо из оперированных
вдруг случайно обнаружил бы у себя то же самое, что обнаружил Раньи? В
отсутствии тех знаний, которыми располагал он, они могли бы наворотить Бог
знает что.
На всякий случай, он решил не говорить об этом сразу; поначалу в
течение нескольких дней они обсуждали разные малозначительные проблемы -
чтобы усыпить бдительность подслушивающих, если таковые имелись.
Когда он, наконец, затронул проблему "предложений", то сперва его
никто не понял, а если кто и понял, то не поверил. Потом один солдат по
имени Хоумев-эр вспомнил, как он сперва попросил, а потом потребовал от
гивистама какую-то справку. Сперва ему сказали, что это секретная
информация, а потом, когда он продолжал настаивать, требуемая справка была
ему неожиданно дана.
И это был не единственный случай такого рода. Те, кто был в числе
первой дюжины оперированных, вспоминали нечто похожее. Но они не искали
особо глубоких причин для объяснения этого феномена, полагая, что их
прежние противники и нынешние союзники просто старались сделать им
приятное.
- Да нет, дело не в этом, - объяснил им Раньи. - Если вы будете
настойчиво добиваться своего, мобилизуя определенную интеллектуальную и
эмоциональную энергию, то они просто не смогут не повиноваться - так же,
как они не могут не повиноваться амплитурам и их "предложениям". Однако,
если мы потребуем чего-то от своих соотечественников, землян, защитный
механизм в их нервной системе нейтрализует наш импульс. Так что наш
уровень, возможно, не совсем такой же, как у амплитуров. Разница есть. -
Он значительно поглядел на собравшихся.
Заговорил Турмаст:
- Я еще подумал - странно, что они согласились выпустить меня
прогуляться за пределами городка; на прошлой неделе это было. Нам, людям,
вообще не разрешают показываться местным. - Он невольно ухмыльнулся. -
Наверно, до сих пор не поймут, как это получилось.
Другие тоже начали делиться подобными же воспоминаниями, лишь у тех,
кто перенес операцию совсем недавно их не было.
- Если то, что ты говоришь, так и есть, то, Раньи, мы можем, вообще,
крутить нашими хозяевами, как хотим, - сказал кто-то.
Раньи кивнул:
- Заметьте только две вещи: это не подействует на людей, и кроме
того, если мы будем неосторожны, то сами навлечем на себя беду. Если мы,
например, потребуем у массуда самолет и добьемся, что он даст
соответствующее распоряжение своим подчиненным, те наверняка поймут, что
что-то тут не то: командир свихнулся или что-нибудь в этом духе. И если
такие случаи будут часты, нас, конечно, сразу заподозрят. Мы ведь и так
вроде как с испытательным сроком здесь, пока они не разберутся, кто мы и
как, настоящие ли люди или нет.
- Я, например, настоящий, - Веенн сделал жест, как будто он душит
воображаемого противника. - Прикончу первого же амплитура, которого
встречу.
Внезапно его воинственный настрой сменился торжественно-задумчивым.
- И хотелось бы найти своих настоящих родителей. Если они еще живы,
конечно.
- Вряд ли, - в тоне Раньи было и сочувствие, и категоричность.
Наверняка их настоящие родители давно мертвы, а им подсунули фальшивых -
из ашреганов.
- Если амплитуры узнают, какие мы теперь, - они сделают все, чтобы
избавиться от нас раз и навсегда. Да и в Узоре, пожалуй, тоже. Они и так
не в особенном восторге от союза с землянами, а тут еще такая,
оказывается, у них страшная сила - внушать другим свои желания. Паранойя,
конечно, но у меня уже есть некоторый опыт по этой части. Что касается
самих землян, то они сами себя не понимают, так что вряд ли поймут то, что
с нами случилось. Да и нам надо еще время, чтобы со всем этим разобраться
как следует. Так что пока самое главное - держать все в полной тайне,
использовать эту нашу власть над другими только в случае крайней
необходимости. Учтите: мы все прошли через хирургию гивистамов, и в
результате получилось нечто, чего никак не предвидели наши чертовы
Учителя. Все их ухищрения обратились теперь против них самих. Они-то
думали, что мы станем их самыми верными воинами, а мы стали их самыми
опасными врагами: земляне, умеющие внушать, как амплитуры. Еще раз
повторяю: нам нужно время. А вдруг эти наши способности с возрастом будут
ослабевать? А вдруг еще что-нибудь на них может повлиять? В любой момент
нас могут уничтожить, просто из страха перед нами - причем это могут
сделать не только враги, но и друзья.
Он обвел взглядом серьезные, напряженные лица друзей.
- Нам нужно быть очень осторожными.
- Что интересно, - сказал один из техников, - ведь эти первые
окончания вырастают снова, хотя и в другом месте. А вдруг та программа,
которую в нас заложили амплитуры, снова регенерирует?
- Я об этом тоже думал. - Раньи помолчал. По-моему, дело выглядит
так: средствами генной инженерии можно внедрить в наш мозг некую
программу, но без компьютера она останется бездействующей. Амплитуры
решили эту задачу, трансплантировав нам еще и капсулу-микропроцессор. Но
теперь этот компьютер отсоединен, и новые нейроны будут давать уже новое
соединение, в обход капсулы. А вообще-то, ведь известно, что значительная
часть клеток мозга землян, нашего мозга, вообще не используется. Может
статься, что то, что нам туда встроили, активизирует эту бездействующую
часть мозга, которая иначе пробудилась бы, может быть, через миллион лет
эволюции. Кстати, ведь капсула эта сама по себе не дала нам никаких
сверхъестественных способностей. Это просто органический переключатель - и
только. Мы, например, не можем общаться телепатически, как амплитуры, - от
мозга к мозгу.
- Ну и хорошо, - подал реплику Турмаст, и добавил, показывая пальцем
на техника, сидящего рядом: - Я вовсе и не хочу знать, что он там думает.
Раздался первый смешок.
- В нас может появиться еще что-нибудь новенькое. Начнем, например,
парить в воздухе, - высказался Веенн. - Какие будут тогда инструкции? Я
первый.
Это была только наполовину шутка.
- Если все так, как вы говорите, - пробормотал техник, - то значит,
что, по крайней мере, по Структуре мозга мы ближе к амплитурам, чем к
ашреганам или массудам. Зачем же нам тогда связываться с Узором?
Эта мысль до сих пор не приходила в голову ни Раньи, ни кому-либо
еще. На несколько минут все замолчали, размышляя. Потом Турмаст решительно
высказал свое мнение:
- Нет. Вспомните, чему нас учили: биологическое сходство или различие
ничего не значит. Оно ничего не значило для нас, когда мы были ашреганами
и сражались с землянами, и теперь то же самое. Будучи людьми, землянами,
мы должны сражаться с амплитурами из-за того, что у них другая вера, и они
хотят обратить в нее всех остальных, а вовсе не из-за какой-то там
физиологии. Лепары и с'ваны и гивистамы губят мир так же, как и мы. Они
верят в свободу мысли - как мы, а амплитуры - нет. Я как землянин не хочу
быть частью и орудием их дурацкого Назначения. Особенно после того, как мы
узнали правду о том, что они сделали с нами.
Слова Турмаста были встречены одобрительным гомоном.
- Да, - почти с удивлением заметил Веенн. - Ты, Раньи, открыл нам
глаза, а мы тебя чуть не убили за это. Ну, и как нам спасти остальных
наших - здесь и на Коссууте? Как нам принести им эту правду?
- Будьте благодарны нашим новым друзьям, помогайте им и - ждите.
Только поменьше "предложений". Я поговорю со здешними властями. У меня
есть кое-какие идеи.
- Только вряд ли имело бы смысл забрасывать нас на Коссуут так, как
они подкинули тебя из джунглей там, на Эйрросаде. Нас слишком много, риск
слишком велик, - заметил Турмаст.
- Да, с Коссуутом не получится, - признал Раньи. Но больше не сказал
ничего, хотя реплик и вопросов было предостаточно.

Он внушал свои "предложения" очень осторожно: то поговорит с
каким-нибудь с'ваном, то с влиятельным массудом. Землян он обходил - они
были иммунны против его внушения. Помощь своих друзей он категорически
отверг: если он попадется, пусть это будет только он один.
Как он и ожидал, когда он, наконец, представил свои соображения штабу
обороны Улалуабла, последовала масса возражений. Его аргументация
сводилась к напоминанию об успехе операции на Эйрросаде: ему тогда
позволили вернуться к своим, все было сохранено в тайне - и в результате
он провел с собой в сторону Узора двадцать пять воинов.
В ходе последовавшего жаркого спора на его стороне неожиданно
выступили все с'ваны и массуды. Его оппоненты не могли скрыть своего
изумления таким единодушием, но, слава Богу, как будто ничего не
заподозрили. В конце концов было решено в принципе повторить операцию по
типу Эйрросадской: солдаты Раньи под видом чудесно спасшихся ашреганов
будут посланы через линию фронта, по одиночке или малыми группами,
вольются снова во вражеские части, чтобы попытаться их распропагандировать
и организовать их переход на сторону Узора. Была наспех придумана легенда
о том, как они, будучи переведены в столицу, сумели захватить там
несколько транспортов на воздушной подушке и совершить побег. Стремясь
уйти от погони, они разбились на несколько групп и таким образом им
удалось прорваться. Было сделано все, чтобы даже в изощренных мозгах
амплитуров не возникло аналогии с пропажей и возвращением Раньи на
Эйрросаде.
Не все шло так, как было задумано. Некоторые попали в расположение
частей, состоявших целиком из чистокровных ашреганов и криголитов; тут
оставалось только ждать и надеяться на перевод в другую часть. Другим
повезло больше: среди их "спасителей" оказались бывшие земляне, и
возрожденные повели среди них осторожную работу по обращению их на путь
истинный. На тех, кого убеждали аргументы и разумные доводы, желанный
эффект произвела демонстрация способности агитаторов воздействовать на
психику ашреганов и криголитов.
Неделя сменяла неделю. Военные действия шли с переменным успехом. Но
вот стали появляться первые группы перебежчиков, возглавляемые
сподвижниками Раньи, среди самых удачливых оказались вконец вымотанные, но
торжествующие Турмаст и Веенн. Заранее предупрежденные местные командующие
войсками Узора сразу же сообщали в Главный Штаб о случаях добровольной
сдачи в плен, и будущих новых "возрожденных" специальными, хорошо
вооруженными конвоями переправляли в столицу. Там команда
квалифицированных врачей под руководством прибывшего, наконец, из Омафила
Первого-по-Хирургии организовала настоящую поточную линию по ликвидации
последствий манипуляций с мозгом землян, и те вновь обретали свободу
мышления, которой были ранее насильственно лишены.
К концу улалуаблского года больше половины из двухтысячного
контингента превращенных в ашреганов землян вновь вернулись в свое
человеческое естество. Осторожность и четкость действий эмиссаров Раньи
способствовала тому, что они не возбудили подозрений у командования
противника. Помогло еще и то обстоятельство, что войска захватчиков вообще
несли крупные потери, и сведения об исчезнувших людях терялись в списках,
где фигурировали все большие и большие цифры убитых, раненых и пропавших
без вести.
Были и неизбежные жертвы. Свыше сотни землян погибло или было
эвакуировано с планеты раненными или контуженными. Скорбь, которую
испытывали по этому поводу Раньи и его сподвижники, не мешала им упорно
продолжать начатое дело.
В военных действиях стал, наконец, намечаться перелом. Войска
захватчиков были отброшены назад, к их опорным базам, которые они
соорудили в местах своей высадки. Развернулось сражение в космосе -
транспортные корабли интервентов все эффективнее стали перехватываться
орбитальной артиллерией Узора на выходе из подпространства.
Командование приняло решение организовать нападение на планетарный
штаб интервентов, расположенный на Южном берегу большого пресноводного
озера в северной части континента. Планировалось использовать фактор
внезапности и добиться решающего стратегического превосходства. Операция
была связана с серьезным риском. Безоговорочно, даже с энтузиазмом идею ее
проведения поддержали только лидеры Вейса, которым продолжение войны
сулило дальнейшее усиление расовой напряженности. Как и большинство
народов и цивилизаций Узора, они были преисполнены решимости уничтожить
противника, даже если бы им пришлось драться до последнего - имелось в
виду, до последнего массуда или землянина.
Уже значительно увеличившаяся группа "возрожденных" претендовала на
роль авангарда в планировавшейся атаке. Поначалу военный штаб Улалуабла
отверг эту идею: перебежчики должны, мол, сперва доказать свою лояльность
и надежность. Раньи и его сподвижники приводили убедительный аргумент: что
может быть лучшим доказательством, чем участие в первых рядах в штурме
оплота их прежних союзников? Штаб, состоявший из представителей разных
цивилизаций, стал ареной ожесточенных споров. В конце концов, было принято
решение в пользу участия "возрожденных".
Впоследствии некоторые участники этого заседания с удивлением
вспоминали, что им как будто кто-то подсказывал, как себя вести и кого
поддерживать...

Он был знаком с оружием землян еще с того времени, когда проходил
обучение на Коссууте, но никогда не думал, что ему придется самому им
когда-нибудь воспользоваться, причем не против землян и массудов, а вместе
с ними, в одних рядах.
Было и еще нечто новое, неожиданное: Раньи и его солдаты, считавшиеся
у себя элитой, привыкли к определенным привилегиям. Здесь они были равными
среди равных. Оказалось, что это вовсе неплохо - раствориться среди массы,
не выделяться из нее. Конечно, полностью это не удавалось: солдаты,
разговаривающие между собой на языке врага, поневоле привлекали к себе
внимание. Тем не менее и Турмаст, и Веенн, и остальные без труда вошли в
эту атмосферу боевого товарищества, которой не было и не могло быть в
армии Назначения. Они скоро обнаружили, что у землян есть еще одна
особенность: перспектива предстоящего боя вселяет в них чувство какого-то
возбуждения, когда сражаешься за что-то свое, кровное, а не просто за
абстрактную, пусть и элегантную философскую идею.
Сагио, как и другие, тоже записался добровольцем в штурмовую группу,
но Раньи на этот раз настоял, чтобы брат остался в столице. Он знал больше
других, поскольку Раньи доверил ему кое-что, чет не доверял никому. Если
бы они оба погибли, это принесло бы большой ущерб, в том числе и для
науки. Сагио, конечно, протестовал, но тщетно.
Командование войсками Узора на Улалуабле согласилось и то неохотно,
только на одну-единственную попытку штурма. Если бы она не привела к
немедленному успеху, все уцелевшие должны были немедленно отступить и
вернуться обратно. Командование опасалось, что в случае, если операция
примет затяжной характер, кто-нибудь из "возрожденных" может попасть в
плен, и тайна, окружавшая их, будет раскрыта.
Внешне Раньи и его сподвижники были неотличимы от других землян в
ударной группе. Ничто не говорило за то, что в них осталось что-то от
ашреганов, и потому им было разрешено создать свой собственный полк со
своими командирами. Во-первых, этим облегчалось управление, а во-вторых,
смягчался синдром одиночества у новообращенных. Кроме того,
руководствовались здравым соображением, что полная интеграция может быть
достигнута только естественным путем, а не путем директив. Наконец,
исходили из того, что в своем привычном окружении "возрожденные" будут
сражаться лучше и более эффективно.
В результате Соратии, Веенн и другие вновь оказались под командой
Раньи - и грубиян Бирачии, и Коссинза - девушка с журчащим, как ручеек,
голосом и молниеносной реакцией. Бирачии и Коссинза оказались среди тех,
кого вытащили из лап Амплитура совсем недавно, но еще немало обманутых
продолжали вести жизнь рабов, служа делу чуждого им Назначения.
Успокаиваться было рано. Ничего, выручим всех, - уговаривал Раньи сам
себя, - сначала изгнать захватчиков с Улалуабла, а потом дойдет дело и до
Коссуута!
Вот она, Коссинза, веселая, счастливая, общается с подчиненными с
широкой улыбкой на лице - нечто совершенно новое для нее, непривычное.
Частенько эта улыбка предназначается ему. В последние месяцы, здесь, на
Усилаи, их как-то властно потянуло друг к другу. Да, у него были другие
женщины. Одну, там, на Омафиле, он порой вспоминал. Но Коссинза была с
Коссуута - как и он, в отличие от других, и он доверял ей, знал, что она
не подведет, не предаст.
Тем не менее он и в близости сохранял некую настороженность, не
говорил ей всего, что хотелось бы. Пока что. Она и не требовала от него
полной откровенности. Он был человек "в себе", она и его друзья это знали.
Она любила его и была уверена, что когда она решится, то будет первой,
кому он все скажет.
Тяжеловооруженные транспорты и легкие машины сопровождения неслись на
север на предельной скорости, слегка порой касаясь поверхности озера или
холма. За четыре дня они далеко углубились на территорию, контролируемую
противником. Если их обнаружат, - Раньи это знал, - им придется вернуться.
Таков был приказ, а пытаться изменить его путем целенаправленных
"предложений" времени не было. Однако до сих пор в небе и на горизонте
было чисто, а на земле им встречался только представители дикой фауны,
испуганно разбегавшиеся при их приближении.
В их группе были одни добровольцы, к тому же специально отобранные:
желающие участвовать в опасной операции было больше, чем требовалось.
Половина личного состава бойцов была из землян, половина - из массудов
было еще несколько нетрадиционно смелых гивистамов в качестве водителей и
техников; оружие в руки они брать не могли.