Аллан Коул :: Возвращение императора

Они с радостью приняли Стэна у костра и вежливо отпили по глоточку
"скотча" императорского синтеза и разлива из бутылки, которую принес
Стэн. Потом хозяева решили, что не будет нарушением дисциплины, если
они пороются в своих припасах. Там совершенно случайно оказался
стрегг. Вечный Император как-то сказал, что стрегг в три раза лучше
"белой лошади" (непонятно, что он имел в виду), так же, как "белая
лошадь" в три раза лучше материнского молока.
Долго ли, коротко ли, Стэн со своими телохранителями отдохнули
изрядно. Тишину альпийского луга то и дело нарушали выкрики наподобие
"За замерзшую задницу моего папы!" и другие бхорские тосты.
Кульминация вечеринки наступила, когда трое бхоров забросили Стэна в
пруд.
Стэн проснулся ранним утром в совершенном смятении. Оценив
серьезность своего положения, он почувствовал себя совсем плохо. Он
был в лагере бхоров. Голова Стэна покоилась на лодыжке одного из них,
а его живот служил подушкой для другого. Прислушавшись к себе и
окружающему, он осознал, что уже который час его атакуют нестерпимо
смертельные молекулы холодного горного воздуха, вонзаясь в каждую
клеточку похмельного организма.
В лагерь вошли, кривобоко скукожась, Синд и бхор.
- Просыпайтесь, вы, бурдюки с яйцами, - запинающимся языком
произнесла Синд. - Вторая смена! Боже, как я замерзла.
- Не могла бы ты мерзнуть не так громко, - ноющим тоном подал голос
Стэн. Он нашарил бутылку с "шотландцем", которая так и осталась
недопитой, и попытался сделать глоток. Нет. Жидкость "не приживалась";
желудок Стэна попытался убежать на дальний утес.
Стэн поднялся на ноги. Болели ступни.
- О Боже, я умираю.
- Делайте это потише, адмирал, если вас не затруднит.
Реплика нахальная. По уставу, Стэн должен был сейчас доказать свою
способность командовать - послать, например, всех в пятикилометровую
пробежку или повелеть сделать что-либо наподобие, столь же
героически-адмиральское.
Вместо этого он стянул с себя комбинезон и - проклятые приличия! -
вошел в пруд и бродил там, пока холод не подсказал ему, что злобные
молекулы больше не станут нападать. Тогда он натянул на мокрое тело
комби и решил съесть чего-нибудь.
В тот день обошлось без восхождений.
С этого момента "отдых и поправка" адмирала Стэна пошли совсем
по-другому, не так, как он планировал. Один из бхоров спросил его
насчет скалолазания, и Стэн показал ему пару приемов на ближайшей
скальной стенке. Синд уже проходила базовый курс скалолазания раньше,
только это называлось "курс восхождения по наружной стороне
сооружений".
Так и пошло. Лазание целый день; дважды он просто ходил по
близлежащим предгорьям. Вечером все ели в компании. Палатка Стэна
перебралась в лагерь охраны.
Стэн проводил много времени, беседуя с Синд. С ней было легко
разговаривать. Стэн подумал, что это, наверное, в некотором роде
нарушение субординации. "Чьей субординации? - спрашивал он себя. - Ты
теперь никакой не адмирал, говоря строго формально. Да и хотел бы ты
им оставаться?"
Он пытался заставить Синд, чтобы та перестала обращаться к нему по
званию и выбросила это изобилие "сэров", которыми она пересыпала свою
речь. Рассказывал ей о дьявольском мире заводов, где он вырос. Кратко
упомянул о семье. Говорил об Алексе Килгуре, о многолетних совместных
их похождениях. О войне он молчал.
Вначале Синд растерялась. Перед нею была такая возможность
поучиться у величайшего воина, мировой знаменитости; и вдруг она
обнаруживает, что слушает его басни о странных существах, с которыми
он встречался, человекоподобных и не очень, одних дружественных, а
других - совсем наоборот. И в этих рассказах не текли реки крови.
Много, много раз альпийский лужок слушал звенящие переливы ее
хрустального смеха.
Синд рассказывала о том, каково расти дочерью секты воинов,
исповедующей религию джихада - священной битвы, религию, не просто
изуродованную войной, но такую, где сами боги - убийцы и выродки. Ей
казалось естественным тяготение к бхорам.
- А может, я просто перешла от поисков одного убежища веры, - она
использовала таламейнское слово, - к поискам другого?
Стэн поднял бровь. Так это или не так, но ее речи звучали очень
замысловато для столь юной особы.
Он рассказывал ей о краях, которые посетил. Тропики, полярные зоны,
безвоздушные миры. Леса из красного дерева, растущие на Земле. А
собственный его мир носил скромное имя Мостик.
- Возможно, я смогу показать тебе его. Однажды.
- Возможно, - отвечала Синд с едва заметной улыбкой. - Мне бы
хотелось. Когда-нибудь.
Они не спали вместе. Синд наверняка пошла бы к нему в палатку,
скажи он об этом. Но он не говорил.
"Очень странный отдых и поправка, - размышлял Стэн, когда
отпущенное им самим для себя время вакации истекло и они все садились
в гравитолет. - Не то, чего я ожидал..."
Но, может, именно то, что было нужно.

Трибунал был почти готов объявить решение. Вызваны последние
свидетели и предъявлены последние доказательства; суд удалился на
совещание. Последовали месяцы головоломной и задодробящей работы -
надо вникнуть в смысл каждого свидетельства.
Вначале Стэну казалось, что это великая привилегия - быть
допущенным и наблюдать. Он, Алекс и Махони сидели в дальнем углу, в то
время как сэр Эку и судейская коллегия обсуждали относительную
ценность каждой детали. Декан Блайз в качестве стенографистки
увековечивал эти усилия для официальной истории. Сэр Эку очень
воинственно упирал на то, что, как бы все ни кончилось, никто не
должен иметь основания для косого взгляда на суд.
Судьи с яростным воодушевлением разыгрывали порученные им роли.
Уорин оставался совершенно беспристрастным. Апус, несмотря на свою
ненависть к Тайному Совету, была ревностным защитником. Иногда Стэн
даже одергивал себя, чтобы вспомнить, каковы ее настоящие чувства к
членам Тайного Совета. Одна часть его разума вскипала злостью, когда
Апус неустанно заделывала бреши в обороне Тайного Совета; другая
восхищалась тем, с какой серьезностью Апус исполняет свои
обязанности.
Однако трудно было не почувствовать себя "обделавшимся", когда
информация, выкраденная Стэном из Арены Ловетта, оказалась отброшенной
как вздор, технический трюк или, возможно, даже сфабрикованная
фальшивка.
Ривас - тот, кто сначала был не согласен с Тайным Советом лишь с
философской, а не личной позиции - стал его злым мучителем. И в зале,
и в кулуарах он свирепо подавлял любые попытки "развалить" судебное
дело. Стэна не волновало, когда и по какой причине Ривас изменил свою
позицию; он просто получал удовольствие, наблюдая атакующий стиль
Риваса. Именно он не давал упустить ни одной детали, указывая каждый
раз на обстоятельства, которые нельзя игнорировать. И он же убежденно
защищал идею существования секретного соглашения членов Тайного Совета
как доказательства заговора, если не более.
А затем, по прошествии недель, глаза у Стэна полезли на лоб. Алекс
и Махони чувствовали себя не лучше. Они стали сбегать из зала, когда
только это было возможно, но, к несчастью, скрываться от охотящихся за
дичью репортеров оказалось труднее, нежели переносить скуку. Так что
они большей частью сидели, глядя на судей, и страдали.
Наконец дело приблизилось к финалу. Трибунал удалился для
голосования. Ривас и Апус сняли свои ролевые маски и присоединились к
Уорину в беспристрастном рассмотрении. Неопределенность исхода снова
подхлестнула интерес Стэна. Он подался вперед, стараясь не упустить ни
единого слова.
- Думаю, мы больше не имеем права откладывать, уважаемые господа, -
начал речь сэр Эку. - Готовы ли вы вынести решение?
Ответа Стэн не услышал - Алекс пихнул его локтем в бок, привлекая
внимание Стэна к Махони, который стоял в коридоре у дверей, делая
торопливые жесты, означавшие, что Стэн с Алексом должны поскорее
встретиться с ним вне зала.
Как только Стэн и Алекс закрыли за собой двери зала суда. Махони
схватил их за обшлага и, притянув к себе, тихо сказал:
- Ото сообщает, что в космопорту творится что-то очень странное.
Нас ждут там. Прямо сейчас.
На пути к порту Махони рассказал то немногое, что было ему
известно. Похоже, прибыли с официальным визитом существа с Дьюсабла.
- Чего хотят эти козлы? - была первая реакция Стэна.
- Они же там все злыдни, змеюки почище любого Кэмпбелла, - вставил
Алекс.
- Это, конечно, все так, - сказал Махони. - У нас нет права рубить
сплеча. Мы нуждаемся в любой помощи, которую только можем получить,
каким бы гадким ни был ее источник.
Под помощью, пояснил Махони, он подразумевает, что, независимо от
того, какое бы ни был дерьмо этот Дьюсабл, он является признанной
государственной единицей Империи; существенной единицей. Но дело не
только в этом. Ведь к ним прибыли отнюдь не рядовые представители
системы. Как передал Ото, на борту находятся новоиспеченный тиран
Уолш, а с ним президент Совета солонов, известный мастер политической
интриги солон Кенна.
- Они прилетели, чтобы официально признать Трибунал и его работу, -
сказал Махони. - Более того, они готовы подписать любой билль
обвинения. Короче, они будут плясать перед камерами и открыто заявлять
о своем противостоянии Совету.
Стэну не нужен был курс повторного обучения по
социально-экономическим дисциплинам, чтобы понять, что сне все
означает. "Раз такие скользкие политиканы, как Кенна и Уолш, сами
лезут к нам на борт, значит, ветер определенно задул нам в корму. Один
- ноль в пользу Трибунала! И когда другие союзники Совета это узнают,
баланс сил начнет смещаться в нашу сторону".
У корабля в порту их встретил лишь Ото с небольшой группой своих
воинов. Корабль, только что приземлившийся, выдвинул трап. Ото
торопливо сообщил, что пресса предупреждена и телерепортеры уже летят
сюда на крыльях.
- Клянусь бородой моей матушки, - рокотал Ото, - похоже, к нам
прилипла удача. Я знал, что ты везучий, с самого начала, как тебя
встретил, друг мой. - И отвесил Стэну тяжкий шлепок по спине.
Этот грубиян оказался достаточно мудр, раз сумел "вычислить", что
могут значить для него лично нежданные друзья - подзаборники с
Дьюсабла. Нужды в объяснениях не было.
Люк корабля с шипением открылся, но никто не вышел. Наконец в
проеме возникли Уолш и Кенна, за ними, странно отставая, вылезли
помощники. Стэн был удивлен. Он ожидал обычной для "этих козлов"
помпезности. Может, потому, что репортеров нет? Как бы то ни было,
первые лица системы Дьюсабл имели довольно бледный вид. Даже, скорее,
серый.
Уолш с Кенной приблизились - как-то нервозно, подумалось Стэну, и
чуть не подпрыгнули, когда Ото велел своим солдатам стать по стойке
"смирно" (по крайней мере, настолько "смирно", как могут это Сделать
кривоногие бхоры). Что же так тревожило эту парочку? Где их всегдашняя
напыщенность?
Махони вышел вперед - приветствовать прибывших; за ним двинулись
Стэн с Алексом. В этот момент из нутра корабля послышался приглушенный
звук.
Стэн чертыхнулся, распознав, что это за звук. Кто-то отдал там
команду - точно, он узнал ее! Стэн даже не обратил внимания, что Уолш
и Кенна со всей свитой поспешно метнулись в сторону, настолько он
обалдел.
Приземистые люди со смуглыми лицами, на которых честностью и
отвагой горели глаза, вынырнув из корабля, выстроились в форме
"копья". На их мундирах поблескивали символы воинских наград. Каждый
держал большой кривой нож-кукрис в вытянутой вверх и вперед правой
руке - "наголо", как на параде; ослепительные блики слетали с
полированных клинков.
Стэну знакомы были эти воины, он командовал ими однажды. Гурки!
Что, во имя всех чертей на свете, делают они на корабле с Дьюсабла?..
И тут же он узнал ответ. Увидел его. Правда, вначале не поверил
своим глазам.
На самом острие "копья" шагал тот, чья фигура была знакома не
только Стэну, но и каждому существу, имеющему имперское гражданство.
Он возвышался над гурками, не глядя ни вправо, ни влево, по-королевски
устремив вперед взгляд неистовых глаз.
Стэн не мог ни двинуться, ни произнести что-либо, ни хотя бы
салютовать. Позади в таком же шоке застыли его компаньоны.
- Клянусь мороженой задницей моего батюшки! - прошептал Ото. - Это
же Он!
Встречающие опомнились, когда фаланга разделилась и перестроилась.
Стэн обнаружил, что неотрывно смотрит в странные стариковские глаза
вечно юного человека. И заметил в этих глазах искорку узнавания, и
услышал звук своего имени.
Алекс дернулся, услышав, как человек после мгновенной запинки и
наморщивания сиятельного лба произнес и его имя.
Потом прибывший повернулся к Махони и одарил его широкой, светлой
улыбкой.
- Рад, что ты здесь, Ян, - произнес Вечный Император.
Махони в обмороке осел на плиты взлетного поля.

Не весь карательный флот Тайного Совета состоял из преданных новому
режиму подонков с обагренными кровью руками. Слепое послушание не
может решить все, особенно если требуется решение поставленной задачи
во что бы то ни стало.
Адмирал флота Фрэйзер - недовольная полученным приказом, но как
всегда исполнительная - командовала атакующими силами с мостика
боевого имперского корабля "Чу Кунг".
Тайный Совет опустошил последние хранилища АМ-2, снаряжая флот.
Горючего было достаточно, чтобы дойти до Ньютона, ввязаться в бой и...
Для тех, кто останется цел и окажется способным совершить обратное
путешествие, в системе Джура был готов послужить заправочной станцией
конвой с АМ-2. Надо было - всего лишь! - захватить его.
От одной лишь проблемы освободилась Фрэйзер - ее флот не испытывал
недокомплекта людей, как обычно. "Будь что будет", - думала она.
Тайный Совет приказал довести корабли до полной боевой кондиции. Так
что Тайный Совет остался не только с пустыми складами горючего, но
вдобавок и с небоеспособными кораблями. Активными оставались лишь
наземные станции.
Конечно, никто из командиров старался не посылать лучших бойцов,
если мог. Фрэйзер полагала, что уйдет месяцев шесть - нет, целый
земной год на то, чтобы сколотить флот как боеспособное формирование.
Но даже такой срок был бы чудом, и Фрэйзер тоскливо думала о том, что
она читала о драконовских мерах дисциплины, принятых в военно-морских
силах.
Конечно, были и добровольцы. Они жаждали действий - больше всего
потому, что выбрали сторону Тайного Совета во время чисток. Если Совет
падет, этим офицерам нечего ждать пощады от неизбежного
военно-полевого суда, который, совершенно определенно, будет
уполномочен выносить чрезвычайные решения.
Фрэйзер делала, что могла, когда флот сверлил пустоту, -
поддерживала уровень тренировок и даже дошла до крайности, приказав
штурманам кораблей быть адъютантами командиров десантных дивизионов.
Она не была довольна, однако чувствовала уверенность в собственных
сил без недооценки сил противника. Фрэйзер тщательно проанализировала
разгром 23-го флота Грегора. Тогда все было сработано искусно, но
использовалась тактика, подходящая более лихим налетчикам, нежели
регулярным боевым формированиям. Вдобавок, защитники системы Джура
обороняли ограниченный район. Фрэйзер планировала вступить в бой
довольно близко к системе, привлечь половину своих сил для удара по
планетам. Ньютон был главной целью. Она разделит свои боевые ресурсы,
но и защитники наверняка сделают то же самое. Когда формирования
бунтовщиков будут разбиты, флот Фрэйзер высадится на Ньютоне. На этом
ее обязанности кончатся, чему Фрэйзер несказанно радовалась.
Приказы людям с угрюмыми лицами из войск сопровождения были
запечатаны, но Фрэйзер, когда осмеливалась думать об этом... Впрочем,
нет, даже догадываться не стоит.
Тишину на флагманском корабле нарушил офицер-связник:
- Адмирал, засечена передача на всех частотах. Источник - Ньютон.
- На всех диапазонах?
- Включая наши собственные каналы и командные сети связи. А также
все коммерческие волны, которые мы отслеживаем.
- Подавите передачу. Везде, кроме командной сети. Только для
командиров кораблей. Мне не нужно, чтобы нашим экипажам канифолили
мозги пропагандой.
Передача на всех частотах могла означать только одно - самозваный
Трибунал решил огласить свой вердикт.
- Нам... не удается это сделать.
- Что?! - Фрэйзер не понимала. Слова "нет" для нее не существовало.
Офицер связи сник на мгновение, но все-таки собрал силы для ответа.
- Не можем подавить передачу. Слишком большая мощность.
Единственный способ блокировать информацию - отключить внешние связные
устройства любого корабля.
Такой вариант допустить было невозможно.
- Хорошо. Исказите сигнал, как можете. И подключите чистый сигнал к
моему приемнику.
- Есть, мадам.
Фрэйзер, комсостав кораблей и командиры дивизионов наблюдали
передачу; на других экранах изображение мигало, из динамиков неслись
неразборчивые звуки. Но для того, чтобы уяснить смысл передачи, особые
детали нужны не были. И, как всегда это бывает, подробности быстро
распространялись по кораблям из уст в уста от связистов, стоявших на
вахте у пультов командной сети.
На экране виднелась большая аудитория, где вши слушания. Трое судей
сидели с торжественными физиономиями, ожидая.
Дверь позади них отползла в сторону, и оттуда выплыл манаби. По
каждую сторону двери стояло по два коренастых человека небольшого
роста в военной форме и сбитых набекрень головных уборах,
подбородочный ремешок под нижней губой.
Каждый был вооружен виллиганом и длинным кривым сверкающим ножом.
Голос за экраном повествовал:
- Всем, кто наблюдает репортаж сейчас, настоятельно рекомендуется
записать его, как это уже говорилось раньше.
Наступила тишина. Затем манаби - сэр Эку - заговорил:
- Настоящее заседание планировалось как финальное в слушаниях
Трибунала. Однако обстоятельства изменили наши намерения.
Фрэйзер подняла брови. Дурацкий суд действительно собирается
определить отсутствие вины Тайного Совета?
- Это не значит, что вердикт составить не удалось. Суд нашел, что
те, кто называют себя Тайным Советом - господа Кайс, Краа, Ловетт и
Мэлприн - могут быть обвинены. Суд нашел, что заговор с целью убийства
был спланирован и выполнен поименованными существами, как поодиночке,
так и группой. Мы далее пошли в соответствии с одним из так называемых
Нюрнбергских статутов и объявляем, что поименованный Тайный Совет -
преступная организация. Другие обвинения, представленные настоящему
Трибуналу, включая измену на высшем уровне, судом не приняты. Согласно
с вышесказанным мы обязываем все органы правосудия привлечь
вышеупомянутых членов Тайного Совета к уголовному суду. Однако
выступление суда не является единственным и самым главным моментом
настоящей передачи.
Господин Эку отплыл в сторону и повернулся лицом к двери, около
которой стояла охрана с блестящими ножами.
Дверь открылась.
В зал суда вошел Вечный Император.
Тут начался совершеннейший бедлам, или, может быть, отключили звук
- Фрэйзер не знала. Но у нее на мостике определенно забурлил хаос.
Наконец она отдала самой себе приказ игнорировать шок от того, что
все, чему она верила и служила, не что иное, как неправда, и заорала,
требуя, чтобы все замолчали.
Наступила тишина. Вахтенный экипаж, может быть, и держался за свои
ручки и рычаги, но все внимание было приковано к экранам.
- Благодарю членов и сотрудников Трибунала - следователей,
секретарей, офицеров и судей. Они доказали свою верность и служение
мне во времена, когда такое было гарантией смерти. Они будут
вознаграждены. А теперь мы стоим перед новой задачей - вернуть Империи
ее величие. Да, нелегко. Но это должно быть и будет сделано.
Необходимо завершить работу. Не быть миру и порядку, пока Империя не
раскинется, как раньше, даря процветание и законопослушную жизнь всей
Вселенной.
Благодарю тех, кто остался верен, кто знал, что Тайный Совет -
глашатай страха, алчности и ненависти, и не только ко мне. Но есть и
другие. Те, кто, независимо от причин, выбрал свой путь под кровавым
стягом Тайного Совета. Приказываю им остановиться. Не подчиняйтесь
приказам изменников. Не слушайте их ложь и уговоры. Если в ваших руках
оружие - сложите его. Вы должны - и будете - следовать моим приказам.
Исполните их прямо сейчас. Довольно преступлений, довольно зла.
Я особо обращаюсь к обманутым экипажам имперских военных кораблей,
идущих к этому миру, чтобы атаковать его и меня. Даю вам два часа на
выполнение моего приказа. Всем кораблям преступной флотилии приказываю
заглушить звездные двигатели и стать на парковочных орбитах системы.
Сложить оружие. Когда истечет указанное мной время, вы должны сдаться
назначенным мной войскам. Вы - солдаты Империи. Вы служите мне, а
значит, Империи. Повторяю, два часа.
Все солдаты, формирования и корабли, отказавшиеся подчиниться,
будут объявлены изменниками и поставлены вне закона; за ними начнется
охота. Наказание за такую измену совершенно очевидно и будет
исполняться со всей строгостью.
Сдавайтесь. Спасите свои жизни. Сохраните свою честь. Сохраните
вашу Родину.
Экран померк. Радио продолжало звучать, передавая что-то про
физические атрибуты человека, который только что говорил, - Вечного
Императора, изображение которого передавалось по отдельному каналу.
Скептикам предлагалось сравнить эти признаки с тем, что известно в
общедоступных документах.
Фрэйзер пропустила всю эту чушь мимо ушей. Она служила Империи и
теперь, снова, с огромным чувством облегчения - самому Императору.
- Флагман! Требую общефлотской связи! Капитан! По моему приказу
встать на вспомогательный привод.
- Мы будем... - начал кто-то на мостике.
- Служить Императору, - оборвала Фрэйзер.
Офицер связи застрелил ее. Сам он умер двумя секундами позже, когда
адъютант Фрэйзер перебил его шею увесистым адмиральским жезлом.
Люди выхватывали револьверы и церемониальные кортики. Сильный взрыв
нарушил управление основными двигателями корабля. Мостик флагмана стал
ареной мятежа.
Вспомогательные командные центры не действовали. Слишком большой
беспорядок творился там. "Чу Кунг" летел вперед все еще на полной
тяге.
Такая же истерия и опустошение охватили весь имперский флот.
Некоторые корабли подчинились императорскому приказу и были
атакованы другими, кто остался верным Тайному Совету. Третьи корабли
продолжали полет к системе Джура, как им было приказано. Четвертые
исчезли в обычном пространстве, уползая на двигателях Юкавы. Командиры
подразделений, рыча от ярости, сидели у переговорников, ожидая и не
получая приказов, указаний или согласия.
А затем их атаковала армада Стэна - Вечный Император солгал о двух
часах перемирия.

Покойная Фрэйзер правильно понимала тактику Стэна при налетах на
конвои с АМ-2. Бхоры и наемники чувствовали себя намного лучше при
атаках одиночными кораблями или в малых эскадрильях. Она также не
ошибалась, считая, что защитники Трибунала не способны вести
традиционную оборону против классической атаки.
Стэн выбрал третий вариант. Он развернул весь флот для
молниеносного удара, направленного на имперские боевые единицы. Его
приказы были очень просты: атаковать любой корабль, имеющий признаки
боеспособности, дать один мощный залп и уходить на полной скорости.
Затем - перегруппировка и новая атака. Если враг движется в обычном
пространстве, идти с ним. Сделать так, чтобы они либо подали сигнал о
сдаче, либо отключили главный двигатель.
- Не швартоваться. Не приближаться и не уничтожать. Не трогать
корабли, подчинившиеся приказу. Это не бой до победного конца. Ото, я
не хочу, чтобы твои люди играли роль безжалостных убийц.
- А что потом, когда мы победим? - спросил капитан наемников.
- Уж прости меня, дружище, на грабеж времени нет. Повторяю -
никакого абордажа. Вся эта чертова заваруха почти кончилась. Не
убивайте никого без нужды.
- Как быть с уцелевшими?
- Для их эвакуации выйдут спасательные корабли. Когда-нибудь.
Так битва и проходила. Разрезать строй, переформироваться и снова
ударить. Время размазалось. Любой бой отличается от других, и любой
бой, по сути, такой же, как остальные. Стэн отдавал приказания с
холодной, отчетливой злостью.
Император вернулся. Прекрасно. Теперь со всем этим надо кончать.
В итоге не осталось ни одной боевой единицы, на которую стоило бы
тратить заряды. Стэн возвращался к себе, одеревеневший от усталости.
Он посмотрел на хронометр. Корабельные сутки подходили к концу.
Стэн включил главный экран в боевой рубке. Индикаторы не показывали и
признака жизни того, что еще несколько часов назад было атакующей
флотилией. Все на самом деле закончилось.
Сколько труда, чтобы раздавить гнид!.. Теперь - туда, где их
рассадник.

Пойндекс заметил, что дерево потеряло половину листвы. Подобно
членам Тайного Совета, ожидавших его на верхнем этаже, рубигиноза
выглядела съежившейся от новости: Вечный Император вернулся!
Когда Пойндекс увидел их, забившихся в свои кресла, он понял, что
слово "съежиться" - определение весьма бледное. Они будто уже слышали
погребальные песни.
Они были уже мертвы изнутри.
Мэлприн выглядела постаревшей на сто лет. Ловетт потускнел,
превратился в маленькое существо с мятым, как бумажка, личиком.
Двойняшки Краа изменились сильнее всех. Та, что всегда ходила,
переваливаясь складками жира, будто вмиг похудела и стала
мешкообразной тварью с висящей сморщенной кожей. Ранее тощая ее сестра
превратилась в надутый розовый шар с готовой лопнуть оболочкой. По их
лицам было видно, что они не сомневаются: тот, кто называет себя
Вечным Императором, действительно и есть Вечный Император.
Все четверо подскочили к Пойндексу, как обезумевшие пассажиры
тонущего судна бросаются к последнему спасательному плотику. Он едва
разбирал их перепуганные и растерянные вопросы.
- Куда нам бежать?.. Что делать?.. Вечный Император... Как
бороться?.. Можем ли мы бороться?..
Они поддерживали друг в друге самоубийственное исступление и так
истерично боялись Вечного Императора, что готовы были подняться на
борт корабля и броситься на пушки Императора со всеми войсками,
которые им еще подчинялись.
Но Пойндекс хотел совсем не этого.
Он утихомирил их, усадил в кресла. Сделал самое грустное,
понимающее лицо.
- По-моему, я знаю, как вас спасти.
Члены Совета глядели на него с искрой неожиданной надежды. Надо
что-то делать. Но Пойндекс не собирался делать "что-то". Он знал, что
нашел свою дорогу к власти.
- Меня не обвиняют ни в одном преступлении, - проговорил он. - Ни в
каких делах, что вы творили до того, как я вошел в Совет, я не
принимал участия. Поэтому у меня не должно быть особых затруднений,
чтобы лично предстать перед Императором.
Никто не возразил, никто не предостерег его, что это может быть
смертельно опасным, что не имеет значения, виновен он или невиновен:
Император вполне способен уничтожить любого, кто хотя бы отчасти
связан с Тайным Советом.
Пойндекс усмехнулся в душе, отметив такое явственное проявление
заботы со стороны своих коллег и друзей.
- Если вы не возражаете, я предложу Императору сделку.
Предложение Пойндекса было простым. Тайный Совет фактически
повержен, но он способен еще произвести огромный вред и пролить море
крови. Пойндекс убедил всех удалиться в спасательный бункер, вырытый
глубоко под землей там, где росла рубигиноза, - прекрасный командный
центр, соединенный со всеми воинскими частями. Бункер мог вынести все
что угодно, вплоть до прямого попадания атомной бомбы. Оттуда они
смогут бороться насмерть, если Император не примет сделку.
Пойндекс изложит все это Императору, а затем скажет, что Тайный
Совет не имеет желания причинять такой ущерб, если этого можно
избежать. В интересах невинных обитателей Прайм-Уорлда они согласны
сложить оружие в обмен на дарование им жизни.
- Только не тюрьма! - проскрипела Краа, та, что раньше была жирной.
- Моя сестра не выносит грязи.
- Я не предлагаю тюрьму, - ответил Пойндекс. - Я предлагаю ссылку.
По условиям, которые я собираюсь выторговать, вам позволят подняться
на борт личных судов и удалиться к самым краям Империи. За границу,
если Император того пожелает. И вам будет запрещено возвращаться.
- Вы думаете, он пойдет на это? - стонущим голосом произнес Ловетт.
- Да, конечно, - уверил его Пойндекс.
Без сомнения, Император согласится. Ведь властитель, как и
Пойндекс, человек практичный. Затем полковник сказал, что им следует
немедленно скрыться в бункере. Нельзя откладывать - Император может
нанести неожиданный удар.
Пойндекс наблюдал, как члены Тайного Совета торопливо идут
навстречу судьбе, которую он им уготовил, подобно скоту, спешащему на
бойню.

Краа, всегда опасавшиеся за ту часть спины, что лежит между третьим
и четвертым ребрами, были первыми, кто правильно понял подтекст слов
Императора в радиопередаче.
- Проклятый Пойндекс! Чертов выскочка подставил нас и продал на
корню.
А как же иначе? Имей они шанс, они бы сделали то же самое.
- Если бы я знала... - выла новоявленная толстуха. - Сиди теперь в
этом сраном бункере, жди, жди и жди. У нас нет войск в космосе, нет в
воздухе, и мы даже не контролируем порты.
Их яростные вопли были самыми громкими звуками в подземелье, где
Тайный Совет заседал уже несколько дней. Краа коротали время, пока
Пойндекс ездил со своей миссией: одна обжиралась, а другая страдала
поносом. Мэлприн и Ловетт помногу были вместе; они сидели рядышком, не
произнося ни слова, - пара молчаливых призраков, поселившихся в
подземельях замка, из которого они только недавно правили миром.
Охрана и прислуга проворно и молчаливо выполняли приказания и снова
исчезали.
Так продолжалось несколько дней, когда вдруг ожил приемник
правительственной спецсвязи:
- Говорит Вечный Император. Ко мне прибыл эмиссар Тайного Совета
предателей и изложил условия его сдачи. Я отвергаю эти условия во имя
цивилизации и Империи. С убийцами не может быть никаких сделок. Я
требую немедленной, полной и безоговорочной капитуляции. Граждане
Прайм-Уорлда!..
На этом месте Краа начали свой крик. Никто не расслышал
подробностей приказа Вечного Императора. А приказ этот гласил, в
общем, очевидные вещи: столичный мир объявлялся на военном положении.
Всем военнослужащим предписывалось вернуться в свои казармы и
оставаться там. Офицеры и старшинский состав обязывались поддерживать
дисциплину, но не более того. Все корабли посадить или не поднимать,
иначе они будут сожжены. Полиции надлежало сохранять общий порядок -
без насилия, если возможно. Бунтовщики и бузотеры будут наказаны...
Короче, ничего удивительного.
И лишь в самом конце прозвучало следующее:
- Императорские силы высаживаются в столице через час.
- Невозможно!! - Вой Краа стал еще громче. - Пойманы в ловушку...
Будь проклят этот... Скорее отсюда!
Одна из сестер уселась на связь с городом-портом Фоулер, раздавая
торопливые указания командиру своей "яхты" - тяжело вооруженного
крейсера - и двум кораблям сопровождения. Готовиться к немедленному
взлету!
- Зачем? - монотонно спросила Мэлприн. - Бежать некуда.
- Черта с два некуда! Всегда найдется черный ход.
Другая Краа вмешалась в разговор:
- Даже если и нет, лучше погибнуть в борьбе, чем здесь - от поноса
и ожидания. Чего мы ждем? Топора, который принесет с собой палач?
И они обе ушли.
Ловетт в это время наливал бокал. Он поставил его на стол и сел,
уставившись на Мэлприн. Наступила тишина.

Первой проскрипела сквозь атмосферу и села на площадке Соуарда
флотилия тактических кораблей. Другие такшипы держали воздух над
остальными портами столичного мира.
Командир ведущего такшипа, он же орудийный офицер, заметил три
корабля с активными двигателями.
- Все калибры... Подход на расстояние мили... Цели засечены и
подсвечены... Пускаем "Гоблинов"... Огонь!
Неядерные ракеты среднего радиуса действия вынырнули из труб
пусковых аппаратов кораблей и понеслись к своему новому дому - трем
кораблям, принадлежащим Краа. Три огненных шара слились в один,
диаметром в добрую тысячу футов.
И Махони приказал флоту высаживаться.
Стэн первым начал выполнение задания. Штурмовики и крейсеры зависли
над Соуардом и Фоулером. Мелькнула мысль: "Немножко не так я
действовал недавно, когда пробирался сюда тайком". Следом садились
корабли вторжения; из люков транспортов высыпались люди и выходила
техника.
Килгур бросил Стэну портупею; Стэн нацепил на себя сбрую с висящими
на ней тяжелым гуркским кукрисом и мини-виллиганом.
Он будет руководить захватом бункера. Вечный Император дал ясный
приказ - ему нужны Краа, Мэлприн и Ловетт, по возможности живые. "Не
желаю, - добавил Император, - чтобы работа Трибунала пропала втуне".
- Адмирал!
Перед Стэном загорелся экран.
Пять бронированных грависаней ползли по полю километрах в трех
вдали. Четыре машины - обычные БМП; пятая - командирская.
- Подрумяним их, а? - сказал Килгур, просчитывая в уме расстояние
до цели и дистанцию, на которую должны быть удалены от огненного шара
готовые к старту корабли.
Прежде чем Стэн успел отдать приказ, с такшипа дали очередь. Поле
испещрили кратеры от взрывов мини-бомб. Взрывами повредило управление
двух грависаней, третья машина потеряла мощность и застряла носом вниз
в дымящемся рву.
Еще две машины ускользнули из-под обстрела - их водители дали
"полный назад".
Но, как увидел Стэн, путь их отхода был перекрыт. И не
императорскими войсками или бомбометами, а кричащей обезумевшей толпой
вооруженных и безоружных людей и разных существ негуманоидных рас.
Грависани начали палить по собравшимся. Многие попадали; толпа
вначале рассеялась, но другие встали на место павших, и бронированные
машины были остановлены. Кого-то, кто сидел там, внутри, вытащили из
люка (а может быть, просто раскололи машину, как орех, бронебойным
приспособлением) и подожгли. Взрыв разнес грависани в пыль и покатил
атакующих по земле.
Командирская машина еще раз сменила курс. Теперь она шла к стоящим
на приколе кораблям Империи.
Кораблей она не достигла. Стэн увидел вспышку, когда самодельная
"зажигалка" упала на машину и жидкое пламя потекло во входные патрубки
генераторов Маклина. Аппарат резко стал. Задний трап упал на землю, и
затем... затем Стэну показалось, что он видит пару существ: одно
ненормально жирное, другое - как скелет в халате. Существа стояли с
поднятыми руками и что-то кричали.
Подбежавшая толпа поглотила их.
Стэн отвернулся от экрана.
- Я запишу, - подал голос Килгур. - Нам нужны все кадры, чтобы
узнать и подтвердить, что они действительно Краа. Того, что осталось,
будет недостаточно даже для вскрытия, не то что опознания.
Стэн кивнул, стараясь не глядеть на экран.
- Пошли, мистер Килгур. Мне хочется, чтобы перед судом предстал
хоть один обвиняемый.
Императорские войска, приданные Стэну, были не лучше и не хуже всех
тех, которые он видел раньше. Это не имело значения - Стэн учел их
неопытность и сформировал ударную группу из наемников.
Он полагал, что они должны будут пробить дорогу по улицам Фоулера к
штаб-квартире Тайного Совета, но этого делать не пришлось. За них
поработали восставшие толпы, прокатившиеся, по улицам. На мостовой
валялись перевернутые гравикары, некоторые обгоревшие; высились
импровизированные баррикады; валялись мертвые тела - те в униформе,
иные в гражданском платье.
Горящие и сожженные конторы и жилые дома. Повешенные на фонарных
столбах. И никого, кто бы противостоял им. К удивлению, на улицах был
порядок - своего рода. Горожане регулировали движение транспорта, как
могли. До чего бедным было движение машин! Много лиц в гражданской
одежде патрулировали пешеходные дорожки.
Сержант, командир боевого эскадрона, который ехал в машине Стэна,
высунул голову из люка и крикнул что-то вопросительно одному из
стоявших на улице. Получив ответ, он влез обратно и сказал:
- Культ Императора, сэр. Помогают мостить дорогу, сэр.
Стэн думал, что культ проповедует ненасильственные действия. Может
быть, тот человек с синяками и ушибами, которого волокли три дюжие
тетки, шел где-то, упал и расшибся. А может быть, им встретились
представители более поздней конфессии.

Когда группа захвата приближалась к штаб-квартире Совета, Стэн
услышал стрельбу.
На земле валялись тела в крапчатой форме имперской Гвардии, а перед
ними - изрешеченные пулями грависани.
Стэн слез с машины; ему отсалютовала усталая, с озабоченными
глазами молодая женщина - капитан Гвардии. Она не знала, что делать -
ругаться или плакать. Первый раз в жизни вела она подразделение в бой,
и первый раз ее подразделение, которое она так тщательно спаивала
воедино, несло потери. Но капитан не рыдала и не сквернословила.
Вместо этого она профессионально сделала доклад обстановки.
Здание Тайного Совета охраняют изнутри. Бойцы охраны расположены
тут и тут. Вот здесь стоят противотанковые установки, всего четыре
штуки, защищены мешками с песком. На крыше установлены пулеметы и
сидят снайперы. Все приказы о сдаче остаются без внимания.
Стэн поблагодарил ее и принял командование. Отдал приказ ее роте
отойти назад и обеспечить, чтобы периметр был перекрыт: никого наружу,
но самое главное - никого внутрь. Особенно - линчующую толпу.
Капитан с благоговением следила, как знаменитые воины Стэн и Алекс
раздают приказания своим наемникам и бхорским бойцам. "Конечно, -
подумал Стэн про себя, - будешь выглядеть великим полководцем, когда
командуешь в сороковой или четырехсотый раз и твои люди знают о
смертоносных снайперах и спрятанных ракетных установках".
Он вызвал отделение тяжелых танков и использовал их как бульдозеры
для возведения баррикад и расчистки окрестности перед зданием, чтобы
облегчить огонь. Были подтянуты тяжелые орудия; открыт огонь на
поражение снайперов и расчетов противотанковых установок.
- Бедные противотанковые пускальщики! - сказал Килгур. - Сейчас я
сделаю их готовыми к употреблению на столе хирурга. - И исполнил
обещанное.
Килгур приказал своим снайперам ("Давай мне лучших! Знаю я тебя, не
пытайся заморочить голову!") занять позиции с флангов.
Когда Стэн отдавал приказ гравибронетранспортерам идти вперед, он
почувствовал, как Синд придвинулась ближе к нему. В ее глазах он
прочел растерянность перед неведомой опасностью. Она боялась. За
него.
Расчеты противотанковых орудий засуетились, ловя цель, и были сняты
снайперскими выстрелами. Другие поспешили заменить их, выскочив из
здания. Кто они - солдаты? Офицеры службы безопасности? "Дикие гуси"?
Крякнули виллиганы, и новые артиллеристы повалились на старых.
Третья попытка... Похоже, добровольцы кончились.
- Мистер Килгур?
Алекс выкрикнул приказания, и группа захвата вместе со Стэном
залезла в транспортер по опустившейся крышке его десантного люка.
- Не давай себя вышибить из седла, - напутствовал Алекс командира
машины. - Чуть-чуть огневого прикрытия. Пошел!
Транспортер пополз вперед; турельные пулеметы плевали свинцовыми
очередями. Гусеницы машины прокатились по покинутой позиции
противотанковой установки, подмяв под себя пушку. Многотонный монстр
проломил вход в здание Совета и оказался прямо в огромном атриуме.
Трап машины упал на землю. Стэн и его "офицеры задержания" вышли
наружу. Стэн увидел заросшие зеленой латаной фонтаны и какое-то
неизвестной породы мертвое дерево посреди двора. Их танк сбил дерево
перед остановкой; команда тогда еще сидела внутри.
Стэн глянул на карманную карту, которую нес с собой:
- Вход в бункер находится вон там. Не спешите, черт подери! Не
думайте, что вас назовут творцами истории, если станете последними
трупами в этой войне.
"Неплохой совет, - сам себя похвалил Стэн. - Надо бы и тебе
прислушаться к нему. Дохлый адмирал в качестве последней потери
этой... войны? заварухи? восстания? Во всяком случае, события, которое
будет упомянуто не только в примечаниях исторических книг".
Они спускались ниже и ниже, в недра того, что звалось лучшим
творением Совета. Синд и Алекс держались поближе к Стэну,
прокрадываясь от одного укрытия к другому, подобно осторожным змеям.
Но в осторожности не было нужды. Сопротивления они не встретили.
В убежище обнаружили Мэлприн и Ловетта, которые, похоже, не
слышали, что им говорят.
Синд, не отрывая глаз, смотрела на пару существ; даже и не существ
- оболочек, которые раньше были правителями мира. Стэну показалось,
что он видит жалость в ее глазах.
Килгур повторил приказ.
Наконец члены Совета откликнулись на его рыканье. Поднялись, когда
Алекс велел встать, без возражений перетерпели обыск на предмет
ношения оружия или припрятанных где-нибудь приспособлений для
самоубийства, а затем проследовали за солдатами наверх.
Казалось, они втайне радовались, что все кончилось.
Стэна интересовало, продолжится ли их апатия после того, как
начнутся допросы.

- Присаживайся, Стэн, - сказал Вечный Император. - Но вначале налей
нам обоим.
По долгому опыту в бытность свою командиром личной охраны
Императора Стэн знал, что когда властитель требует выпить, он в духе.
Но можно быть просто "в духе", а можно - "В ДУХЕ". Теперь Стэн
чувствовал разницу. Много лет назад он, на пару с боссом, принимал на
свою грудь удары стрегга. В то время Стэн считал, что слово "вечный" -
не более чем символическая добавка к титулу, если вообще думал об
этом.
Стэн обратил внимание, что Император, взяв свой бокал, лишь
рассеянно пригубил. Стэн последовал его примеру.
- Я не хочу благодарить тебя за все, что ты сделал, - сказал Вечный
Император. - Слова звучат глупо. По крайней мере, так мне кажется.
Стэн поинтересовался, что произошло. Император, несмотря на
разыгрываемую им позу неформальности, был существом чрезвычайно
формализованным. Обычно такое его поведение гласило, что у Императора
в рукаве спрятан сюрприз. Стэн молился только, чтобы это не слишком
его касалось.
Он смотрел, как Император слегка нахмурился, затем бросил взгляд на
почти нетронутый бокал в собственной руке. Брови его разошлись, и
Вечный Император одним движением опрокинул бокал в рот. Толкнул бокал
по гладкой поверхности стола, требуя налить еще. Стэн проглотил свою
порцию и отдал честь. Он чувствовал, как стрегг пробивает себе дорогу
в желудке, распространяя тепло, но "в духе" никак не становился.
Стэн жутко хотел - если бы осмелиться - спросить у Вечного
Императора, как ему это удается. Где он был все эти годы? Что делал? И
почему не умер ко всем чертям? Нет, лучше не задавать вопросов.
Император всегда ревностно хранил свои секреты.
- В нашу прошлую беседу, - промолвил Император, - я из кожи вон
лез, уговаривая тебя принять повышение. Ты отклонил мое предложение.
Надеюсь, ты не собираешься взять это в привычку?
О, черт, начинается!.. Стэн собрался с силами.
- Как для тебя звучат слова "Начальник корпуса "Меркурий"? Я
поднимаю его командный уровень и даю тебе вторую звезду. Ну как,
адмирал?
- В отставке, сир, - ответил Стэн, сглотнув. Действовать надо без
промедления. - Боюсь, что выгляжу неблагодарным и прочее, но -
спасибо, не надо. Прошу вас.
Стэн заметил, как ледяной взгляд сверкнул из-под кустистых бровей
Императора. Затем глаза властителя немного потеплели.
- Почему? - Это был приказ, оформленный в виде вопроса.
- Сейчас попробую объяснить. Я прожил всю жизнь солдатом. Служение
обществу, если пожелаете. И награжден гораздо более того, чем об этом
мог мечтать. Кем я был? А никем - дэлинком, малолетним преступником,
беспризорником на Вулкане. Теперь я адмирал. И вы хотите дать мне еще
звезду... Благодарю вас, сир. Но - не надо, спасибо. Мне пора начинать
строить собственную жизнь, найти свое место в гражданском мире. Раньше
я смущался, боялся этого. Может быть, и сейчас тоже, только совсем
немножко. Теперь я гляжу вперед. Настало время заняться обычными,
глупыми человеческими делами.
Стэн подумал о Лайзе Хейнз, о том, как совсем не глупо могла бы
пойти его личная жизнь, если бы в нее не вмешалась жизнь
общественная.
Говоря все это, он не поднимал головы. Теперь Стэн взглянул на
Императора и увидел, что тот вперился в него побелевшими, как молоко,
глазами.
- Мне что-то не удается в полной мере выразить свои мысли, сир. Я
плохо объясняю. Это трудновато высказать, особенно такому, как я.
Больше он не говорил ничего. Император сам даст ему понять, если
понадобится сказать что-нибудь еще.
Император потушил яростный взгляд, отпил половину бокала, затем
задрал ноги на стал и устроился поудобнее в кресле.
- Понимаю, - сказал он. - Я прошу тебя принести большую жертву. На
самом деле - еще одну большую жертву. Но я не думаю, что ты осознал
ситуацию. - Он прикончил бокал, потянулся к стреггу, налил себе и
толкнул бутылку обратно Стэну. Оба они выпили и наполнили по новой.
- Только посмотри на неразбериху, творящуюся кругом, - продолжал
Император, как будто и не останавливался. - Население голодает.
Миллионы не имеют работы. На какое правительство ни поглядишь - оно
близко к параличу. Одна только доставка АМ-2 в нужное место и без
промедления стала нынче кошмаром. Ну, и всякие другие мелкие заботы,
которые я предвижу. И что же я буду делать со всем этим хозяйством -
без чьей-либо помощи?..
Стэн покачал головой. Он не знал ответа.
- Так почему столь удивительно, что я прошу кого-то вроде тебя, со
всем твоим опытом служения обществу, как ты говоришь, остаться сейчас
со мной? Где я еще найду подобного тебе?
- Да, сир, - отозвался Стэн. - Я понимаю. Но...
- Но - без никаких "но", юный Стэн, - произнес Вечный Император. -
Послушай. Я не прошу за себя. Я прошу за державу. Как можешь ты
отказаться? Ответь мне. Как можешь ты смотреть мне в глаза и
отказываться помочь? Ладно, не отвечай пока. Забудь о корпусе
"Меркурий". У меня появилась идея получше. Я сделаю тебя моей главной
палочкой-выручалочкой. У тебя будут любые полномочия. Будешь помогать
мне в вопросах, возникающих с главами государств, в сложных сделках,
при кризисных ситуациях. В качестве первого задания я хотел бы, чтобы
ты помог с бхорами. Мне хочется сделать для них что-то особенное. Это
самые преданные мне существа. Возвратить их было твоей идеей, как я
припоминаю?
- Да, сир.
- Итак, они собираются провести большое празднество в Волчьих
мирах. Прославлять мое возвращение и т.д., и победу над негодяями,
которые осмелились стать моими врагами. Я хочу, чтобы ты поехал туда и
был моим представителем на церемонии. Не думаю, что найдется другое
существо на целом свете, которое они ценят больше. Сможешь?
- Нет, сир, - ответил Стэн.
И, когда он говорил это, он уже знал, что разбит наголову. Обречен.
Вечный Император был прав. Не существовало возможности отказать ему в
этом. Да и во всем остальном.

Празднества на борту флота бхоров продолжались все время пути до
созвездия Волка. Синд вела плотное наблюдение за Стэном, который
присоединялся ко всем тостам на вечеринках, не отставая от своих
немало пьющих друзей Ото и Килгура. Вот только во время отдыха лицо
Стэна становилось похоже на маску без выражения... Теперь Синд знала
его лучше. Она чувствовала, как мысли бродят у него в голове, но о чем
эти мысли, не имела понятия.
Девушка заметила, как однажды, когда произносили тост во славу
Вечного Императора, его будто толкнуло что-то. Стэн взглянул тогда на
портрет, висящий в банкетном зале. Долю смотрел на него, затем потряс
головой и опустил свой бокал. Через момент он уже, смеясь,
разговаривал с друзьями как ни в чем не бывало.
Но Синд запомнила этот долгий взгляд. Ее снедало любопытство, что
было у Стэна на уме в тот момент.

Мэлприн и Ловетт сидели в камере на борту личной яхты Императора
"Нормандия". Апартаменты выглядели комфортабельно, но выход из них был
заперт, у дверей стояла охрана, все, что могло послужить оружием, было
убрано, и за каждым движением узников следили датчики.
Затмение мозгов, в котором они находились, когда Стэн захватил их,
начало рассеиваться.
Им сообщили, что состоится суд. Суд будут проводить в Ньютоне. Им
предоставят лучших адвокатов Империи и достаточно времени, чтобы
подготовиться к защите.
Осторожно, не забывая о датчиках и телекамерах, двое обсуждали, что
им следует делать, какая защита возможна. Пытались говорить
иносказательно и, вопреки здравому смыслу, шептались.
Их было шестеро, решивших достигнуть наивысшей власти. И какое-то
время они ее имели.
А сегодня... "Забудь про смерть, забудь про тюрьму. Жизнь - чтобы
жить", - сказала Мэлприн. Ловетт выдавил слабую улыбку.
Снаружи послышалось прикосновение к двери, и она отворилась.
Вошел человек. Не высокий, не приземистый, хорошо развитый
физически. Одетый в дорогое гражданское платье. Не урод, но и не
красавец.
- Уважаемые господа, - сказал он негромко. - Я назначен быть вашим
сопровождающим и помощником на судне. Мое имя Венлоу.

Махони ворвался в личные апартаменты Вечного Императора, изрыгая
непристойные проклятая. В трясущейся руке он держал папку.
- Боже, Ян! Что случилось?
- Какой-то дерьмовый негодяй на "Нормандии" разыгрывает из себя
Господа! Вот, слушайте:
"Узники предприняли попытку ускользнуть из камеры. Нашли дорогу к
спасательной шлюпке и хотели проникнуть в нее. Служащий охраны хотел
воспрепятствовать этому, но был вынужден"...
- Застрелены при попытке бегства! Боже праведный! Этот ублюдок даже
не сумел придумать оправдание пооригинальнее...
- Так ведь все равно сработает. Да... Стэн, конечно, убьет этого
мерзавца, но я его опережу. Езус Мария, Матерь Божия на грависанях! Да
его распять надо! Развесить его кишки на дереве при ветре. - Он
оборвал сам себя. - Поверить не могу... Проклятье!
Император взял двумя пальцами документ, вложил в просмотровую щель
и просканировал сообщение, записанное командным кодом. Покачал
головой, хмыкнул.
- Нехорошо, Ян. Совсем нехорошо.
- Нехорошо? Пусть так, о'кей. - Махони взял себя в руки. - Вы босс,
вам решать. Как высоко мы подвесим этого... ну, того бдительного
героя? Впрочем, неважно. В какую сторону вертеться, чтобы поправить
дело?
Император ненадолго задумался.
- Что случилось, то случилось. Я подумаю, как поступить с нашим
амбициозным стрелком. Но это - все. Никаких расследований, Махони.
Приказ. - Он помолчал. - Значит, мы потеряли свой суд над
государственными преступниками... Впрочем, не очень это важно. Слишком
много дерьма осталось после Тайного Совета, чтобы еще интересоваться,
что случилось с Мэлприн и Ловеттом.
- То есть... - недоверчиво произнес Махони, - эти двое просто...
исчезли?..
- Что-то вроде того. Я сказал - что случилось, то случилось.
Налей-ка мне стаканчик, Ян. Пропьем к чертям наши души, как выражаются
волосатые друзья Стэна.
Махони уставился на Императора, затем встал и подошел к столу, где
красовался сосуд со стреггом.
Вечный Император повернулся вместе с креслом и поглядел в окно на
место, где когда-то прогремел взрыв. Восстановительные работы во
дворце Арундель уже шли.
Махони не видел его лица.
Вечный Император улыбался.

MIRALKYD эмаль универсальная 2,70 л