Они никогда не выходили из дома.
Человек по имени Харли обычно поднимался первым. Иногда он прохаживался
по дому в пижаме - здесь всегда было одинаково тепло. Он будил Кальвина,
симпатичного широкоплечего парня, с многообещающей внешностью, которого,
правда никто не видел в деле. Кальвин иногда сопровождал Харли.
Дэппл, брюнетка с восхитительными серыми глазами, спала чутко и от шума
мужских голосов просыпалась. Она поднималась и будила Мэй - вместе они шли
вниз и готовили завтрак. Тем временем, обычно просыпались оставшиеся
домочадцы - Джэггер и Пайф.
Вот так начинался каждый их "день" - без малейшего намека на рассвет, а
тогда, когда все шестеро высыпались достаточно, чтобы проснуться. В течение
дня они никогда не перетруждались, но, тем не менее, забравшись в постели
спали довольно крепко.
Единственным событием дня было утреннее посещение склада. Складом
называли небольшое помещение между кухней и голубой комнатой. Их жизнь
зависела от широкой полки на стене напротив входа. Сюда "прибывало" их
снабжение. Поздно вечером они запирали абсолютно пустой склад, а утром на
полке оказывалось все необходимое - пища, белье, новая стиральная машина.
Они привыкли к этой особенности своей жизни и никогда не обсуждали ее.
Этим утром Дэпл и Мэй приготовили завтрак раньше, чем спустились
мужчины. Дэпл даже пришлось подойти к лестнице и звать их до тех пор, пока
не появился Пайф - из-за этого открытие склада пришлось отложить, потому что
эта процедура превратилась в ритуал и женщины опасались заходить туда без
мужчин. Это была одна из тех странностей...
- Надеюсь получить немного табака,- сказал Харли открывая дверь. - Мой
уже на исходе.
Они вошли и посмотрели на полку. На ней почти ничего не было.
- Ничего съестного,- отметила Мэй сложив руки на переднике. - Сегодня
мы на диете.
Так уже случалось. Однажды - как давно это было? - полка оставалась
пустой три дня. Они спокойно приняли это неудобство.
- Мы съедим вас, Мэй, когда проголодаемся, - сказал Пайф и все
улыбнулись, чтобы показать, что оценили шутку, хотя прошлый раз он тоже так
сострил. Пайф был маленьким скромным парнем, из тех, кого не заметишь в
толпе. Его незатейливые шутки были главным его достоинством.
На полке лежало только два свертка. В одном был табак для Харли, в
другом - колода карт. Довольно хмыкнув, Харли положил табак в карман и
развернув карты веером.
- Кто-нибудь умеет играть? - спросил он.
- Покер, - сказал Джэггер.
- Канаста*.
- Кункен*.
- Сыграем попозже, - сказал Кальвин. - Быстрее пройдет вечер. Карты
были вызовом - придется сидеть вокруг стола и смотреть друг на друга.
Явно, ничто не разделяло их, как впрочем, ничто, кроме краткого ритуала
открытия склада, не сближало. Джэггер пропылесосил холл, миновал запертую
входную дверь и поднялся по лестнице чтобы убрать наверху - нельзя сказать,
что было грязно, но уборка была подходящим утренним занятием. Женщины вместе
с Пайфом безуспешно пытались составить меню на день, но потеряв
взаимопонимание разошлись по своим делам. Тем временем, Кальвин и Харли
прохаживались по разным коридорам.
Это был странный дом. Небьющиеся окна не открывались и не пропускали
свет. Везде было темно - любая комната освещалась когда в нее входили, но
стоило ее покинуть и темнота снова сгущалась. Все комнаты были обставлены
мебелью, но отдельные предметы обстановки часто не соответствовали друг
другу. Оборудованный таким образом дом внушал мысль о бессмысленности
существования.
Невозможно было понять планировку обоих этажей и пустых мансард.
Похожие на лабиринт коридоры и комнаты можно было различить лишь после
долгого изучения. Правда времени для этого было вполне достаточно.
Харли долго прогуливался по дому. В одной из комнат он увидел Дэпл -
грациозно склонившись над этюдником она старательно копировала висевшую на
стене картину - картину, на которой была изображена эта комната. Они
перекинулись несколькими словами и Харли пошел дальше.
Что-то затаилось в его сознании, как паук в углу паутины. Он шагнул в
комнату, которую они прозвали музыкальной и понял причину своей тревоги.
Пока рассеивалась темнота он украдкой огляделся, затем посмотрел на рояль.
Иногда они находили на полке странные предметы и потом расставляли их по
комнатам; один из таких предметов стоял перед ним на рояле.
Это была модель - тяжеловесная, около двух футов в высоту, приземистая,
почти круглая, с острым носом и четырьмя крыловидными опорами. Харли знал
что это такое. Это был грузовой катер предназначенный для доставки грузов с
Земли на неуклюжие звездолеты и обратно.
Появление модели катера вызвало больше недоумений, чем появление самого
рояля. Не отводя глаз от модели, Харли сел на вращающийся табурет. Сел,
напряженно стараясь извлечь из тайников своей памяти что-то такое... тень
чего-то связанного с космическими кораблями.
Что бы ни стояло за этой тенью, ему было неприятно; она укрывалась
глубоко в сознании и всегда ускальзывала когда Харли пытался разобраться в
своих мыслях. Если бы обсудить свои сомнения с кем-нибудь, тогда можно бы
выманить ее из укромного убежища. Неприятно - что-то будто угрожало ему,
правда пока лишь предупреждая об опасности.
Только бы добраться до источника этого беспокойства, встретиться с ним
лицом к лицу... и предпринять что-нибудь определенное. Правда хотя Харли и
желал так сильно этой встречи, он не представлял что бы он сделал.
Шум шагов за спиной. Не оборачиваясь, Харли быстро поднял крышку рояля
и провел пальцем по клавишам. Только после этого он небрежно оглянулся.
Позади него, засунув руки в карманы стоял невозмутимый Кальвин.
- Увидел свет, - сказал он спокойно. - Решил заглянуть, когда буду
проходить мимо.
- Вот, хотел поиграть на рояле, - улыбнувшись сказал Харли. Он не мог
обсудить свои ощущения даже с таким близким приятелем, из-за того... из-за
того, что сам не понимал их... из-за того, что нельзя было показывать свою
тревогу. Эта мысль успокоила его - вести себя как обыкновенный нормальный
человек.
Успокоившись, он извлек из рояля мягкие музыкальные звуки. Харли играл
хорошо. Они все хорошо играли: Дэпл, Мэй, Пайф... с тех пор, как в доме
появился рояль они все стали хорошо играть. Было ли это - нормально? Харли
взглянул на Кальвина. Коренастый мужчина безмятежно оперся на рояль,
повернувшись спиной к тревожащей его модели. Ласковое, добродушное,
умиротворенное лицо. Они все были дружелюбными и никогда не ссорились.
Все шестеро собрались на скудный обед; их разговор был как всегда
банален и доброжелателен, послеобеденное время прошло как и сегодняшнее
утро, как и все предыдущие дни - спокойно, безопасно и беззаботно.
Мэй подсказала Харли разгадку. Когда она подкладывала себе студень,
Джэггер шутливо обвинил ее в том, что она берет больше положенного. Дэпл,
которая всегда защищала Мэй, сказала: "Она взяла меньше, чем ты, Джэггер."
- Нет, - поправила ее Мэй. - Мне кажется я должна брать больше всех. Я
беру столько по внутренним побуждениям.
Эту остроту время от времени повторял каждый из них. Но на этот раз
Харли задумался над ее словами. Он ходил взад и вперед по одной из
молчаливых комнат. Внутренние, скрытые побуждения... Почувствовал ли
кто-либо еще кроме него тревогу при этих словах? Есть ли у них причины
скрывать свое беспокойство? И еще один вопрос:
Где это, "здесь"? Он сразу отказался от поиска ответа на этот вопрос.
Занимайся одновременно только одной проблемой. Осторожно, наощупь
пробирайся к пропасти. Систематизируй свое знание.
Раз: Земля находилась в состоянии холодной войны с Найтити.
Два: Найтитиане обладали опасным свойством - они умели принимать облик
своих врагов.
Три: Благодаря этому они могли проникнуть в человеческое общество.
Четыре: Земляне не могли наблюдать за Найтитианской цивилизацией
изнутри.
Изнутри... волна клаустрофобии захлестнула Харли когда он понял, что
все эти известные ему факты никак не связаны с их маленьким внутренним
мирком. Он не знал как, но эта информация поступила извне, из беспредельной,
никем из них не виданной неизвестности. Он вообразил звездную бездну, людей
и чудовищ плавающиих в невесомости и сражающихся друг с другом и быстро
прогнал это видение. Эти мысли не гармонировали со спокойствием его
компаньонов - но если они никогда даже не заговаривали о внешнем мире, то
думали ли они о нем?
Харли беспокойно ходил по комнате - паркет поскрипывал в такт его
неуверенным шагам. Он зашел в биллиардную. Мучаясь от противоречивых
устремлений он пальцем толкал шары по зеленому полю. Белые сферы
сталкивались и разлетались в разные стороны. Точно так же работали две части
его мозга. Противоречия: он должен остаться здесь и подчиниться; он должен -
не оставаться здесь (Харли не помнил себя вне дома, поэтому не смог лучше
сформулировать вторую мысль). Другая причина беспокойства состояла в том,
что "здесь" и "не здесь" виделись ему не частями единого целого, но
наоборот, двумя противоречиями.
Шары лениво падали в лузы. Харли решился. Сегодня ночью он не будет
спать.
* * *
Они приходили из разных частей дома чтобы выпить перед сном. Не
договариваясь, отложили карты на потом - в конце концов, этого "потом" у них
было предостаточно.
Они разговаривали о заполнявших день мелочах, о макете одной из комнат
который строил Кальвин и меблировала Мэй, о неисправности в верхнем
коридоре, где освещение включалось слишком медленно. Они были марионетками.
Снова пришло время спать и кто знает, какие сны придут сегодня. Но они будут
спать. Харли знал - и спрашивал себя знают ли об этом остальные - что вместе
с темнотой, которая сгущается как только они укладываются в кровать,
приходить беспрекословная команда спать.
Он напряженно стоял в дверном проеме своей спальни, ясно осознавая
непривычность своего поведения. Кровь застучала в висках и он приложил к
голове холодную руку. Он слышал как остальные, один за другим, расходились
по своим комнатам. Пайф пожелал ему спокойной ночи, Харли ответил тем же.
Стало тихо.
Наконец! Когда Харли нервно шагнул в коридор, свет последовал за ним.
Да, он запаздывал - и включался как-то неохотно. Сердце стучало словно
насос. Он совершал преступление. Он не знал что сделает, что может
случиться, но знал, что он преступник. Он преодолел принуждение спать.
Теперь необходимо спрятаться и подождать.
Непросто спрятаться когда тебя повсюду сопровождает свет. Но когда
Харли зашел в проход ведущий в комнату, которой они давно не пользовались,
слегка приоткрыл входную дверь и присел в дверном проеме, неисправное
освещение погасло и оставило его в темноте.
Он не почувствовал облегчения и не успокоился. Его сознание охватила
непонятная ему борьба. Он боялся непроглядной тьмы и его беспокоило то, что
он нарушил правила. Но это тревожное ожидание длилось недолго.
Коридор снова осветился. Джэггер, не таясь вышел из своей спальни.
бетонные заводы