- Итак, господа, здесь есть тот самый монстр, которого создал мой
горячо любимый прапрадедушка, Виктор Франкенштейн. Он скомпоновал его из
кусков трупов, добытых в анатомических театрах, частей тела покойников,
только что погребенных на кладбище, и даже из расчлененных туш животных с
бойни. А теперь смотрите!..
Говоривший - человек с моноклем в глазу, в длинном сюртуке, стоявший
на сцене, - театральным жестом выбросил руку в сторону, и головы
многочисленных зрителей разом повернулись в указанном направлении.
Раздвинулся пыльный занавес, и присутствовавшие увидели стоявшего на
возвышении монстра, слабо освещенного падавшим откуда-то сверху
зеленоватым светом. Толпа зрителей дружно ахнула и судорожно задвигалась.
Дэн Брим стоял в переднем ряду. Напором толпы его прижало к веревке,
отделявшей зрителей от сцены. Он вытер лицо влажным носовым платком и
улыбнулся. Чудовище не казалось ему особенно страшным. Дело происходило на
карнавале, в пригороде Панама-сити, где торговали разными дешевыми
безделушками. У чудовища была мертвенно-бледная шкура и стеклянный взгляд.
На морде его виднелись рубцы и шрамы. По обе стороны головы торчали
металлические втулки, точь-в-точь как в известном кинофильме. И хотя
внутри шапито, где все это происходило, было душно и влажно, словно в
бане, на шкуре монстра не было ни капельки пота.
- Подними правую руку! - резким голосом скомандовал Виктор
Франкенштейн Пятый. Немецкий акцент придавал властность его голосу. Тело
монстра оставалось неподвижным, однако рука существа медленно, рывками,
словно плохо отрегулированный механизм, поднялась на уровень плеча и
застыла.
- Этот монстр состоит из кусков мертвечины и умереть не может! -
сказал человек с моноклем. - Но если какая-нибудь его часть слишком
изнашивается, я просто пришиваю взамен нее новый кусок, пользуясь
секретной формулой, которая передается в нашем роду от отца к сыну,
начиная с прапрадеда. Монстр не может умереть и не способен чувствовать
боль. Вот взгляните...
Толпа ахнула еще громче. Некоторые даже отвернулись. Другие жадно
следили за манипуляциями Виктора Франкенштейна Пятого. А тот взял
острейшую иглу длиной в целый фут и с силой вогнал ее в бицепсы монстра,
так что концы ее торчали по обе стороны руки. Однако крови не было. Монстр
даже не пошевелился, словно и не заметил, что с его телом что-то
происходит.
- Он невосприимчив к боли, к воздействию сверхвысоких и сверхнизких
температур, обладает физической силой доброго десятка людей...
Дэн Брим повернул к выходу, преследуемый этим голосом с навязчивым
акцентом. С него достаточно! Он видел это представление уже трижды и знал
все, что ему было нужно. Скорее на воздух! К счастью, выход был рядом. Он
начал пробираться сквозь глазеющую одноликую толпу, пока не оказался под
открытым небом. Снаружи были влажные, душные сумерки. Никакой прохлады! В
августе на берегу Мексиканского залива жить почти невыносимо, и
Панама-сити во Флориде не составляет исключения. Дэн направился к
ближайшему пивному бару, оборудованному кондиционером, и с облегчением
вздохнул, почувствовав приятную прохладу сквозь свою влажную одежду.
Бутылка с пивом моментально запотела, покрывшись конденсатом, то же самое
произошло с увесистой пивной кружкой, извлеченной из холодильника. Он
жадно глотнул пиво, и оно жгучим холодом обдало его изнутри. Дэн понес
кружку в одну из деревянных кабинок, где стояли скамьи с прямыми спинками,
вытер стол зажатыми в руке бумажными салфетками и тяжело опустился на
сиденье. Из внутреннего кармана пиджака он извлек несколько слегка влажных
желтых листочков и расправил их на столе. Там были какие-то записи, и он
добавил несколько строк, а затем снова упрятал их в карман. Сделал большой
глоток из кружки.
Дэн приканчивал уже вторую бутылку, когда в пивной бар вошел
Франкенштейн Пятый. На нем не было сюртука, и из глаза его исчез монокль,
так что он вовсе не был похож на недавнего лицедея на сцене. Даже прическа
его "в прусском стиле" теперь казалась вполне обычной.
- У вас великолепный номер! - приветливо сказал Дэн, стараясь, чтобы
Франкенштейн его услышал. Жестом он пригласил актера присоединиться к
нему. - Выпьете со мной?
- Ничего не имею против, - ответил Франкенштейн на чистейшем
нью-йоркском диалекте: его немецкий акцент улетучился вместе с моноклем. -
И спросите, нет ли у них таких сортов пива, как "шлитц" или "бад" или
чего-то в этом роде. Они здесь торгуют болотной водой...
Пока Дэн ходил за пивом, актер удобно устроился в кабине. Увидев на
бутылках привычные ненавистные наклейки, он застонал от досады.
- Ну, по крайней мере, пиво хоть холодное, - сказал он, добавляя соль
в свой бокал. Потом залпом осушил его наполовину. - Я заметил, что вы
стояли впереди почти на всех сегодняшних представлениях. Вам нравится то,
что мы показываем, или у вас просто крепкие нервы?
- Мне нравится представление. Я - репортер, меня зовут Дэн Брим.
- Всегда рад встретиться с представителем прессы. Как говорят умные
люди, без паблисити нет шоу-бизнеса. Мое имя - Стенли Арнольд... Зовите
меня просто Стэн.
- Значит, Франкенштейн - ваш театральный псевдоним?
- А что же еще? Для репортера вы как-то туго соображаете, вам не
кажется?
Дэн достал из нагрудного кармана свою журналистскую карточку, но Стэн
пренебрежительно от него отмахнулся.
- Да нет же, Дэн, я вам верю, но согласитесь, что ваш вопрос немного
отдавал провинциализмом. Бьюсь об заклад, вы уверены, что у меня -
настоящий монстр!
- Ну вы же не станете отрицать, что выглядит он очень натурально. То,
как сшита кожа, и эти втулки, торчащие из головы...
- Вся эта бутафория держится с помощью гримировального лака, а швы
нарисованы карандашом для бровей. Это шоу-бизнес, сплошная иллюзия. Но я
рад слышать, что мой номер выглядит натурально даже для такого искушенного
репортера, как вы. Я не уловил, какую газету вы представляете?
- Не газету, а информационный синдикат. Я узнал о вашем номере
примерно полгода назад и очень им заинтересовался. Мне пришлось быть по
делам в Вашингтоне, там я навел о вас справки, потом приехал сюда. Вам не
очень нравится, когда вас называют Стэном, правда? Лучше бы говорили
Штейн. Ведь документы о предоставлении американского гражданства
составлены на имя Виктора Франкенштейна...
- Что вы еще обо мне знаете? - голос Франкенштейна неожиданно стал
холодным и невыразительным.
Дэн заглянул в свои записи на желтых листочках.
- Да... вот это. Получено из официальных источников. Франкенштейн,
Виктор... Родился в Женеве, прибыл в Соединенные Штаты в 1938 году... и
так далее.
- А теперь вам только осталось сказать, что мой монстр - настоящий, -
Франкенштейн улыбнулся одними губами.
- Могу поспорить, что он действительно настоящий. Никакие тренировки
с помощью йоги или воздействия гипноза, а также любые другие средства не
могут привести к тому, чтобы живое существо стало таким безразличным к
боли, как ваш монстр. Нельзя его сделать и таким невероятно сильным.
Хотелось бы знать все до конца, во всяком случае, правду!
- В самом деле?.. - ледяным тоном спросил Франкенштейн.
Возникла напряженная пауза. Наконец, Франкенштейн рассмеялся и
похлопал репортера по руке.
- Ладно, Дэн, я расскажу вам все. Вы дьявольски настойчивы,
профессионал высокого класса, так что, как минимум, заслуживаете знать
правду. Но сначала принесите еще что-нибудь выпить, желательно чуточку
покрепче, чем это гнусное пиво...
Его нью-йоркский акцент улетучился столь же легко, как перед этим -
немецкий. Теперь от говорил по-английски безукоризненно, без какого-либо
местного акцента.
Дэн сдвинул в сторону пустые кружки.
- К сожалению, придется пить пиво, - заметил он. - В этом округе
сухой закон.
оффшорная компания