- Она нашла бы плодородную почву, не так ли?
- Недовольных среди Болди хватает, - согласился Бартон. - Я тоже мог
бы оказаться одним из них, если бы не нашел свой путь в жизни.
Он немного засомневался. Его работа в джунглях была захватывающей, но
каково было бы вернуться с нее в культуру, полностью принадлежащую Болди?
В мир, свою принадлежность к которому он ощущал как никто другой из
телепатов - сейчас и всегда?
Бартон отвернулся от миража. И тотчас предупреждающая мысль Мелиссы
настойчиво прорвалась в его мозг, быстрее, чем вскрик; и Бартон
отреагировал столь же быстро, он вскочил на ноги и, защищаясь, поднял
стул. Он не уловил команды Варгана; она была передана в тайном диапазоне,
но брошенный Смитом нож лязгнул по пластиковому сидению стула и отскочил к
одной из стен.
Варган будет атаковать, пока Смит вернет себе оружие.
Мелисса боялась; она отпрянула от мысли о насилии и необузданно
вздымающихся в комнате чувств, но ее мысль непреклонно стучалась в
сознание Бартона. Он рванулся к упавшему кинжалу в тот момент, когда к
нему подбежал Варган. Теперь они оба были на обычном телепатическом
диапазоне, но с некоторой разницей.
От одного человека Бартон мог обороняться. Или от двух людей,
действующих вместе. Но это было предусмотрено. Смит дрался независимо, как
и Варган. Два потока мыслей обрушивались на мозг Бартона. Варган
сосредоточился на дуэли: влево, вправо, ложный выпад, еще один. Бартон был
достаточно натренирован, чтобы противостоять одному противнику, но сейчас
Смит поднял брошенный стул и приближался, держа его в руке. Выставить стул
вперед и вниз... нет, вверх... нет...
При маневрировании всегда есть два варианта мысли - преобладающий и
рецессивный. И только один из них истинный. Но Варган и Смит пытались
действовать полностью импульсивно, нарочно замутняя свое сознание, чтобы
сбить Бартона с толку. Это у них получалось. И они часто переходили на
тайный диапазон, так что мысли-предупреждения Мелиссы добавляли
неразберихи.
Теперь Смит снова завладел своим кинжалом. С грохотом опрокинулся
стол. Роковая мысль Бартона о том, что его противники естественно будут
действовать вместе, привела к тому, что лезвие вражеского кинжала
проткнуло его рукав, и из глубокого пореза потекла кровь. В джунглях, где
все решают эмоции, страсть, инстинкт, Бартон бывал столь же обескуражен,
но тогда ему на помощь приходила мощь его разума. Здесь же его
противниками были не безмозглые звери, а очень умные хищники.
Тяжелый удушливый привкус крови во рту вызывал тошноту. Собранный,
настороженный Бартон продолжал отступать, не желая оказаться зажатым между
двумя врагами. Внезапно Мелисса крикнула: "Бросок!" - и Варган со Смитом
одновременно бросились на него; лезвия их кинжалов сверкали сквозь
кровавые пятна.
"Сердце - ключица - удар сверху - финт..."
Вихрь запутанных и бессмысленно яростных мыслей захватил его. Он
повернулся лицом к Смиту, понял свою ошибку, но увернуться не успел.
Кинжал Варгана вонзился в его левый бицепс. И этот удар означал, что
Бартон проиграл; он не мог противостоять двум параноикам.
Он прыгнул к стулу, думая использовать его как щит, но в последний
момент, прежде, чем его мысли могли быть прочитаны, с силой швырнул его в
люминесцентный светильник. Послышался звон разбитого стекла, трубка
лопнула. В темноте Бартон бросился к двери. Они знали, что он собирается
сделать, и ждали его; они знали, что его прорыв будет полностью зависеть
от его стремительности. Но остановить его они не могли. Он ткнулся лицом в
чье-то колено и ошеломленно удалил вправо и влево почти не думая.
Возможно, именно это и спасло его.
Он прорвался, думая о вертолете. Теперь ему нужно бегство и помощь.
Он уловил мысль Варгана: "Кратчайший путь."
"Спасибо", - усмехнулся он.
Кратчайший путь позволил ему выиграть время, к тому же он бегал
быстро. И все еще не было никакого плана. Он и не пытался об этом думать.
Бегство и помощь; детали потом. Параноики мчались за ним по пятам.
"Брось, он все равно прорвался. Бери мой вертолет."
"Хорошо. Мы его выследим."
Они куда-то исчезли. Бартон чувствовал, как их короткие вопросы
касались его сознания, и сосредоточился на беге. Теперь ему не так-то
просто будет скрыться от параноиков - они знали его. Больше они не
выпустят его сознание.
На посадочной площадке виднелся только его вертолет. Бартон забрался
в него и повел машину на юго-запад, куда вела его смутная мысль Сью
Коннот. Мелисса не могла ему помочь; он понятия не имел, где она сейчас.
Но Сью была в Конестоге, и между ними...
Конечно, ее тоже необходимо предупредить. Он потянулся к ее сознанию
сквозь мили темноты.
"Что случилось?"
"Вооружись. Защищай себя. Я вступаю в дело", - сказал он ей.
"План..."
"Не надо ничего придумывать. Они узнают."
Появилась Мелисса, с почти ощущаемым страхом в мыслях.
"Чем я могу помочь?"
"Не обнаруживай свое местоположение. Если у нас ничего не выйдет,
расскажи правду другим Болди. Этих параноиков необходимо уничтожить."
Сью:
"Могу я перехватить их вертолет?"
"Нет. Даже не пытайся. Они преследуют, но не догоняют."
Гротескный силуэт преследующего вертолета, серебрящегося в лунном
свете, летел по следам Бартона. Бартон соорудил на руке импровизированную
повязку. Немного подумав, он обмотал левое плечо полосами плотной ткани,
вырванными из одежды. Это послужит щитом, если...
Он не смел продумывать свою тактику; это было бы роковым шагом.
Телепатам нельзя играть в шахматы или другие военные игры, ведь они
автоматически выдадут себя. Вот скип-гандбол - другое дело, но в этой игре
был переменный фактор - подвижная доска. Если бы ему удалось внести
случайный фактор...
"И какой же?" - коснулся его настойчивый вопрос Варгана.
Бартон вздрогнул. Ему нужно так или иначе действовать импульсно, без
какого-либо предварительно задуманного плана. Иначе проигрыш неизбежен.
Он позвал Мелиссу.
"Они используют тайный диапазон?"
"Нет."
"Если мы проиграем, все придется делать тебе. Варган и Смит должны
умереть. Это более важно, чем просто убить трех человек. Если другие
параноики подхватят эту идею, если они освоят тайный диапазон, это
движение самоубийц разрастется. И когда-нибудь об этом непременно узнают
обычные люди. Для всех Болди на Земле это будет означать гибель. Потому
что люди не оставят нам ни единого шанса. Если мы не сможем остановить
параноиков, всей расе придет конец."
Сияли огни Конестоги. И никакого плана. И никаких мыслей об этом.
"Должен быть выход, - подзуживал его Варган. - Какой?"
Вмешалась Сью:
"Я поднимаю свой вертолет."
Внизу был зоопарк, сейчас темный, если не считать серебряного лунного
света. Другая машина, сверкая огнями, поднялась на перехват. Мысль Сью:
"Я пойду на таран..."
"Глупышка, - мысленно ответил Бартон. - Ты предупреждаешь их!" - Но
тут же новая идея неожиданно вспыхнула у него в мозгу; его реакция была
мгновенной. Механизм управления действует медленнее. Решив опуститься
пониже, чтобы избежать столкновения со Сью, Варган оказался слишком близко
от Бартона. Руки Бартона надавили на рычаги.
Варган тотчас уловил эту мысль. Но его вертолет не мог реагировать
мгновенно. Летающие машины с треском сцепились, ударясь бортами в вое
раздираемого металла. Уцелевшие системы безопасности успели сработать, но
только малая высота спасла Бартона и его врагов от смерти.
Они рухнули на центральную площадь зоопарка, недалеко от бассейна с
акулой. Варган уловил работу мысли Бартона и немедленно приказал Смиту:
"Убей его! Скорее!"
Бартон выбрался из-под обломков. Он чувствовал, что над ним, готовый
приземлиться, висит вертолет Сью, и передал ей:
"Включи все огни. Как можно больше света. Разбуди животных."
Увернувшись от двух фигур, приближавшихся к нему, он сорвал повязку с
раненой руки и дал запаху крови распространиться в воздухе. И закричал.
С вертолета Сью ударили лучи света, заглядывая в клетки ослепительным
сиянием.
"Убей его! - думал Варган. - Скорее!"
Послышался астматический кашель льва. Бартон обогнул бассейн и
перебросил через ограждение пропитанную кровью повязку. Огромная акула
пробудилась, вызвав рябь и пену на поверхности воды.
И от клеток и бассейна, от животных, проснувшихся среди хаоса света,
запаха крови и крика, пришел недостающий случайный фактор.
Сью включила сирену, и ее вой разорвал ночь. Повсюду мелькали
беспорядочные блики света. Бартон увидел, как остановился и потряс головой
Смит. Варган, сжав зубы, бежал вперед, но и его тоже трясло.
Их мысли смешались. Это уже была не игра в шахматы. Это был
скип-гандбол, с совершенно диким переменным фактором.
Ведь зверей нельзя назвать по-настоящему разумными. У них есть
инстинкт, страсть и первобытно-могучая дикая мощь. Даже обычных людей
пугает рев голодного льва. А Болди...
То, что исходило из огромного бассейна, было хуже всего. Это потрясло
даже Бартона. Всякое общение между параноиками было невозможно, даже
думать среди этого животного буйства мысленного голода и ярости,
разливавшейся в ночи, они могли с трудом.
И они больше не могли читать мысли Бартона. Они были похожи на людей,
пойманных слепящими лучами прожекторов. Они были телепатически ослеплены.
Но Бартон, привыкший иметь дело с животными, лучше сохранял контроль.
Происходящее не было приятным и для него. Лишь то, что он привык к тиграм,
акулам, львам и волкам, давало ему что-то вроде защиты от мыслей хищников.
Он ощутил испуганное, паническое бегство Мелиссы, знал, что Сью, кусая
губы, отчаянно пытается сохранить контроль над собой. Но в радиусе
полумили от этой телепатической Ниагары мысленная связь была невозможна,
если не считать некоторые весьма своеобразные типы сознания.
У Бартона был именно такой тип сознания.
Он мог читать мысли Варгана и Смита, они не могли читать его мысли.
Он выиграл дуэль. Ему пришлось убить обоих до того, как подоспела помощь.
Тайну параноиков нужно было скрыть навсегда.
И острое лезвие его кинжала сделало свое дело. Смит умер молча.
Гаснущее сознание Варгана исторгло отчаянный страстный крик:
"Глупец! Чтобы уничтожить собственную расу..."
Наступила тишина, смолкла сирена, погасли прожектора. Лишь кричали
животные, и бурлила вода в бассейне.
- Они замнут это дело, - сказал Бартон. - Со вчерашнего дня я немало
сделал для этого. На мое счастье среди высших чинов юстиции есть несколько
Болди. Я даже им мало что рассказал, но они уловили основную идею. Это
будет рассматриваться как личная дуэль. А дуэли, во всяком случае,
законны.
В озере Огайо отражалось полуденное солнце. Порывистый ветер
покачивал маленькую лодку, и Сью переложила румпель в ответ на мысль
Бартона. Под килем шептались волны.
- Но я не могу разыскать Мелиссу, - добавил он.
Сью промолчала. Он посмотрел на нее.
- Ты с ней сегодня разговаривала. Почему я не могу этого?
- Она... это сложно, - сказала Сью. - Давай не будем об этом?
- Нет.
- Потом... где-нибудь через неделю...
Он вспоминал скромную, женственную мягкость Мелиссы и ее испуганное
бегство прошлой ночью.
- Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
- Нет, - сказала Сью, пытаясь спрятать мысль. Ей это почти удалось,
но... нечто - ключ, подсказка - проступило в ее сознании.
- Искаженное сознание? - взглянул на нее Бартон. - Как же она
смогла...
- Дэйв, - сказала Сью, пожалуйста, не трогай ее сейчас. Ей бы этого
не хотелось...
Но в его руках был ключ, и перед ним была запертая дверь. Бартон
автоматически послал мысль, мысль исследующую, вопросительную. И где-то
очень далеко что-то шевельнулось в ответ.
"Мелисса?"
Сью молча разглядывала румпель. Казалось, прошла вечность, когда
Бартон пошевелился. Его лицо окаменело, вокруг рта легли новые морщины.
- Ты знала? - спросил он.
- До сегодняшнего дня нет, - ответила Сью. Почему-то никто из них
сейчас не хотел пользоваться телепатией.
- Это... эти события в зоопарке, должно быть, сделали это.
- Это не навсегда. Это может быть циклично.
- Значит именно поэтому она могла принимать тайный диапазон, -
выдохнул Бартон. - Мутация... временами слишком близко подходит к краю. -
Он посмотрел на свою дрожащую руку. - Ее разум - вот какой был ее разум!
- Это периодически повторяется, - тихо сказала Сью. - Я боюсь теперь
только одного - не проговорится ли она? Ведь кто-нибудь сможет
использовать ее мысли...
- Бояться нечего, - сказал Бартон. - Я достаточно долго оставался в
ее сознании, чтобы в этом убедиться. Иначе бы мне там нечего было бы
делать. В таком состоянии она не помнит того, что происходило с ней в
период просветления.
Губы Сью шевельнулись.
- Она не знает, что безумна. Просто чувствует, что что-то плохо. И
именно поэтому она бы не сказала нам, где она. О... Дэйв! Так много нас,
так много мутантов теряют свой жизненный путь! Это страшная плата.
Он еле заметно кивнул, взгляд его был мрачным. Платить приходилось
все равно. Тем более, если эта плата обещала мутантам безопасность...
А вот безопасности она как раз и не обещала. И Бартон понял, что в
жизни расы Болди завершалась целая эра. Еще вчера ему казалось, что перед
ним открыта дорога. Но потом в самом сердце его расы проявилось зло, это
зло угрожало миру до тех пор, пока одна из рас не исчезла бы полностью с
лица Земли. То, на чем сегодня споткнулись несколько телепатов, в будущем
будет ждать и остальных. Может быть, подобное случалось и раньше. И нельзя
было позволить этому развиться.
О, сын человеческий, я послал стража в дом Израэля.
"Сейчас мы должны быть настороже, - думал он. - Все время настороже."
И внезапно он понял, что за последние несколько часов его развитие сделало
огромный шаг вперед. Прежде у него не было цели, он был открыт любой
возможности, которая громче других постучалась бы в двери его сознания.
Потом он нашел работу, для которой был пригоден, и в этом удобном
приспособлении к миру посчитал себя взрослым. До вчерашнего дня - до
сегодняшнего дня.
Охотиться на животных было недостаточно. Перед ним лежало огромное
поле деятельности, которого он еще не мог представить себе полностью, хотя
контуры его были очерчены очень четко. С такой работой одному не
справиться. Нужны будут люди. Много людей. Теперь потребуется постоянная
бдительность по всему миру. Сегодня, наверное, впервые за почти две тысячи
лет, ожили Крестоносцы.
"Странно, - подумал он, - что предупредила их сумасшедшая женщина.
Значит даже сумасшедший не был бесполезным для прогресса расы. Странно,
что в этой стычке так тесно сплелись все три группы мутантов. Сумасшедшие,
разумные и разумные-параноики. И ведь даже в смертельной схватке все три
линии переплетались друг с другом."
Он посмотрел на Сью. Их мысли потянулись навстречу и соприкоснулись,
в глубокой теплой уверенности встречи не осталось места для сомнений и
сожалений. Что же, этого у них не отнять никому. И за это стоило заплатить
любую цену, которую потребует от них будущее - за это ощущение надежного
союза, сквозь любую тьму, через многие мили. Огонь в сердце не угаснет,
пока жив будет хоть один Болди.
ТРИ
Шел снег.
Не было ничего, кроме снега. Кружащиеся белые хлопья полностью
закрыли весь мир. До сих пор, даже оторванный от своей расы, я чувствовал
под ногами твердую землю и видел над головой горную гряду. Теперь же я был
полностью отрезан и одинок.
Я не мог ничего делать. Я закутался в свои одеяла и ждал. Воздух был
немного теплее, но не холод убил меня - это было бы одиночество.
Мне казалось, что вся моя прошлая жизнь была сном, и что не
существует ничего, кроме меня самого.
Мысли начали свой бессмысленный хоровод. Я не мог остановить их. Я
знал, что был почти у края жизни. Снег бессмысленно кружился вокруг меня,
и мои мысли тоже кружились, и ничто не могло их остановить. Зацепиться
было не за что.
Кроме прошлого.
Я снова повернул мысли вспять, пытаясь отыскать какую-нибудь точку
опоры. Время после Бартона, пока Бартон еще был жив. Время Мак-Ни и
Линкольна Коуди. Одна непроверенная история из Ключевых Жизней, всего час
из жизни Мак-Ни, который не видел никто из телепатов, и который был
восполнен только по предположениям. Но телепаты, хорошо знавшие Мак-Ни,
вполне могли дополнить недостающие детали.
В этой истории Льва и Единорога не было пропусков. Я растворился в
прошлом и в сознании Мак-Ни, забыв на время снег и одиночество, отыскивая
необходимое мне в прошлом, когда Мак-Ни ждал, что параноик Сергей Кэллахан
войдет в его дом...
ЛЕВ И ЕДИНОРОГ
Самый лучший способ сохранить тайну - это не знать ее. Мак-Ни
просвистел несколько тактов из Грига, и эти колебания вызвали срабатывание
тонкой автоматики. Унылый янтарь стен и потолка сменился ледяной
прозрачностью. Поляризационный кристалл проделывал чудеса с красным
сиянием заката над Кэтскиллзом. Необъятный купол голубого безоблачного
неба опрокинулся над головой. Но вертолет Бартона уже прилетел, и скоро
должен был появиться и Кэллахан.
То, что Кэллахан не побоялся прилететь, причем в одиночку, делала
опасность ужасающе реальной. Двадцать лет назад чтобы покончить с этим
дело было достаточно кинжала. Но Бартон не постоянно пользовался сталью и,
хотя он и не терпел полной неудачи, успеха он тоже не добивался. Угроза
росла.
Стоя у своего стола, Мак-Ни провел рукой по лбу и с удивлением
посмотрел на свою мокрую ладонь. Перенапряжение. Результат отчаянной
напряженной попытки вступить в контакт с Кэллаханом, и удивление от того,
как это оказалось легко. И еще Бартон в роли катализатора - ну прямо
мангуст и змея.
Стычки произойти не должно - пока. Бартон постарается удержаться от
убийства Кэллахана. У гидры более ста голов и к тому же - Мощь. В этом и
был основной риск - в секретном оружии безумных телепатов.
Но они не были сумасшедшими. Параноики, холодные логики, чье безумие
состояло только в одном - в слепой извращенной ненависти к обычным людям.
Прошло двадцать, тридцать, может быть, сорок лет - нет, они не выросли -
но организовались настолько, что к сегодняшнему дню раковые клетки были
разбросаны по всем городам Америки от Модока и Америкэн Ган до Рокси и
оконечности Флориды.
"Я стар, - думал Мак-Ни. - Сорок два года, но я чувствую себя
стариком. Светлая мечта с которой - она гаснет, залитая кошмаром."
Он взглянул в зеркало. Он был ширококостным, широкоплечим, но мягким.
Его глаза были слишком кроткими, не готовыми к бою. Его волосы - парик,
который носили все телепаты - пока еще был темным, но он собирался вскоре
купить седеющий.
Он устал.
Он приехал сюда в отпуск из Ниагары, одного из научных центров, но
отпуска от секретной работы не было. Это была работа, которой занимались
многие Болди, и о которой не подозревал ни один обычный человек -
комбинация политики и истребления. Ведь параноикам-Болди нельзя было
позволить выжить. Это было аксиомой.
За хребтом лежал город. Взгляд Мак-Ни прошелся вниз через рощи елей и
сумаха к запруде на ручье, где в тени откосов пряталась форель. Он открыл
часть стены, чтобы впустить свежий воздух. Машинально просвистел мотивчик,
включавший ультразвук, чтобы удержать москитов на почтительном расстоянии.
На мощеной дорожке он увидел стройную нарядную фигурку в светлых брюках и
блузке и узнал Алексу, свою приемную дочь. Сильный семейный инстинкт Болди
сделал усыновление привычным явлением.
Угасающий солнечный свет горел на ее блестящем парике. Он послал
мысль вниз.
"Думал, что ты в деревне. Марианна ушла на шоу."
Она уловила тень расстройства в его сознании.
"Незванные гости, Даррил?"
"На час или два..."
"Ясно. Сейчас самая пора цветения яблонь, а я не выношу этого запаха.
Марианна приглашала меня - я еще успею на пару танцев в Сад."
Он чувствовал себя несчастным, видя, как она уходит. В мире, где
будут жить только телепаты, не будет необходимости в секретах и
отговорках. В самом деле, в этом заключался один из недостатков
придуманной параноиками системы - секретная длина волны, на которой они
могли переговариваться. То, что называлось Мощью. "Это было вторичной
характеристикой самой мутации, - думал Мак-Ни, - как и лысина, и еще более
ограниченной. На первый взгляд, Мощью могли владеть только
параноики-Болди. Что подразумевало две принципиально разные мутации.
Принимая во внимание тонкое равновесие механизма сознания, в этом не было
ничего невероятного."
Но подлинная связь была жизненно необходима для полной жизни.
Телепаты были более чувствительны, чем обычные люди; браки были крепче;
дружба теплее; вся раса была единым живым организмом. Ведь никакую мысль
нельзя было скрыть от зондирования. Обыкновенный Болди из вежливости
удерживался от вторжения, когда сознание партнера затуманивалось, хотя в
конце концов такое замутнение могло стать ненужным. В будущем не должно
быть секретов.
И Марианна, и Алекса знали о связи Мак-Ни с организацией, но это было
молчаливое понимание. Они без слов знали, когда Мак-Ни не хотел отвечать
на вопросы. И благодаря глубокому доверию, вызванному телепатическим
пониманием, они воздерживались от вопросов, даже в мыслях.
Алексе сейчас было двадцать. Она уже почувствовала, как относится
самодостаточный мир к аутсайдерам. Потому что Болди оставались
пришельцами, что бы ни делалось для рационального их восприятия.
Подавляющее большинство человечества не обладало даром телепатии - и
страх, недоверие и ненависть скрывались за этим гигантским трибуналом,
ежедневно вершившим суд над безволосыми мутантами.
Мак-Ни очень хорошо знал, что "смертная казнь" было записано в том
запрещающем вердикте. И если эта власть когда-нибудь падет...
Если обычные люди когда-нибудь поймут, что делают параноики...
По дорожке приближался Бартон. Он шел легкой и пружинистой походкой
юноши, хотя ему было уже за шестьдесят. Его парик был стального седого
цвета, и Мак-Ни мог ощутить внимательную настороженность в мыслях
охотника. По профессии Бартон был натуралистом, охотником на крупных
хищников. Однако иногда среди этих хищников оказывался человек.
"Вверх по лестнице", - подумал Мак-Ни.
"Хорошо. Так что, здесь?"
"Скоро прибудет Кэллахан."
Их мысли не путались. Абсолютный семантический символ, означавший
Кэллахана, в мыслях Мак-Ни был проще; у Бартона он был окрашен
ассоциациями более чем половины жизни, проведенной в конфликте с группой,
которую он ненавидел, теперь уже почти патологически. Мак-Ни не знал, что
лежало за яростной ненавистью Бартона. Один или два раза он уловил
туманный образ девушки, ныне мертвой, но когда-то помогавшей Бартону, но
такие мысли всегда были неустойчивы, как отражения в неспокойной воде.
Бартон вошел в комнату. У него было смуглое, покрытое шрамами лицо, и
привычка криво улыбаться, так что гримаса была почти насмешливой. Он сел в
кресло, передвинул кинжал в более удобное положение и подумал о выпивке.
Мак-Ни достал шотландское виски и содовую. Солнце ушло за гору, и ветер
стал прохладнее. Индукционный аппарат начал подогревать комнату.
"Удачно, что ты поймал меня. Я отправлялся на север. Беда там."
"С нашими?"
"Как обычно."
"Что на этот раз?"
Мысли Бартона расширились.
"Риск для Болди"
(Болди без парика с бандой кочевников)
(Поселения, подвергшиеся набегам)
(Не носящий парика телепатически не обучен)
"Без парика? Параноик?"
"Ничего не знаю. Не могу связаться."
"Но... кочевники?"
Усмешка Бартона отразилась в мыслях.
"Дикари. Я разберусь. Нельзя допустить, чтобы люди связали Нас с
совершающими набеги кочевниками."
Мак-Ни задумался. Прошло много времени со Взрыва, когда жесткое
излучение впервые породило мутацию и принесла децентрализацию культуры. Но
именно в те дни появились кочевники - недовольные, не пожелавшие
присоединиться к союзам поселений, бежавшие в леса и на неосвоенные
территории, и жившие там жизнью язычников - но всегда мелкими группами,
опасаясь беспощадных атомных бомбардировок. Кочевников встречали не часто.
Иногда с вертолета можно было мельком заметить фигуры, скрытно шагающие
одной колонной через Лимберлостскую территорию, или через болота Флориды,
или где-нибудь еще, где сохранились старые леса. Но жить они были
вынуждены скрытно в глубине лесов. Иногда они совершали набеги на
отдаленные поселения - ни так редко, впрочем, что никто не считал
кочевников угрозой. Они были в лучшем случае помехой, и большей частью
держались подальше от городов.
Найти среди них Болди было не столько исключительным, сколько
удивительным событием. Телепаты образовывали расовый союз,
подразделяющийся на семейные группы. Дети, подрастая, вливались в него.
Возможно что-то вроде заговора параноиков. Не знаю, какого сорта.
Мак-Ни опорожнил свой бокал.
"Нет смысла убивать Кэллахана, ты знаешь", - напомнил он.
"Это тропизм, - мрачно ответило сознание Бартона. - Ответная реакция
организма. Когда я ловлю их, я их убиваю."
"Нет..."
"На Них действуют определенные методы. Я использовал адреналин. Они
не могут предвидеть действия неистового бойца, поскольку он сам не может
их предвидеть. С Ними нельзя сражаться так, будто играешь в шахматы,
Даррил. Тебе нужно заставить их умерить свои возможности. Я убивал
некоторых из них, заставляя их использовать машины, которые реагируют не
так быстро, как мозг. Фактически - тень горечи - мы рискуем, строя планы
на будущее. Параноики могут читать наши мысли. Почему бы не убить Это?"
"Потому что нам, возможно, придется идти на компромисс."
Взрывная волна горячей, неистовой ярости заставила Мак-Ни
содрогнуться. Протест Бартона был ошеломляюще настойчивым.
Мак-Ни перевернул свой бокал, наблюдая за оседающей влагой.
"Но параноики распространяется."
"Тогда найди способ перехватывать их Мощь!"
"Мы пытаемся. Но пока такого способа не существует.."
"Найди секретный диапазон для нас."
Сознание Мак-Ни подернулось пеленой тумана. Бартон мысленно посмотрел
вдаль. Но он уловил обрывок чего-то. Он старался не задать вопрос,
горевший внутри него.
Мак-Ни пробормотал:
- Еще нет, Дэйв. Я не могу даже думать об этом; ты это знаешь.
Бартон кивнул. Он тоже понимал опасность предварительной разработки
плана. Не было возможности выставить эффективный барьер разведке
параноиков.
"Не убивай Кэллахана, - умолял Мак-Ни. - Дай мне руководить."
Бартон уступил.
"Он приближается. Сейчас."
Его более организованный мозг, натренированный чувствовать
присутствие мысленного излучения, которое всегда сопровождает разум,
уловил вдалеке обрывки мыслей. Мак-Ни вздохнул, опустил бокал и потер лоб.
"Да... этот Болди у кочевников... Могу я привести его сюда при
необходимости?" - мелькнула мысль Бартона.
"Конечно."
Потом возникла еще одна мысль - уверенная, сильная, спокойная. Бартон
неловко пошевелился. Мак-Ни послал ответ.
Через минуту Сергей Кэллахан ступил в комнату и остановился в
ожидании, настороженно глядя на натуралиста. Это был стройный
светловолосый человек с мягкими чертами лица и волосами настолько густыми
и длинными, что они напоминали гриву. Только притворство заставляло
параноиков носить парики в столь экстравагантном стиле, да еще, пожалуй,
их врожденное недовольство.
Он казался вполне безобидным, но Мак-Ни показалось, что в комнату
вошел дикий зверь. Что в средневековье обозначали львом? плотский грех? Он
не мог вспомнить. Но в сознании Бартона он уловил отголосок подобной
мысли: хищник, которого следует убить!
- Здравствуйте, - сказал Кэллахан, и по тому, что он говорил вслух,
Мак-Ни понял, что параноик считал хозяев дома низшими существами,
достойными лишь его высшего презрения. Это было характерно для параноиков.
Мак-Ни поднялся; Бартон - нет.
- Не хотите ли присесть?
- Пожалуй, - Кэллахан завалился в кресло. - Вы - Мак-Ни. А о Бартоне
я слышал.
- Похоже, не без этого, - тихо сказал охотник. Мак-Ни поспешно
наполнил бокалы. Бартон к выпивке не прикоснулся.
Несмотря на полную тишину, в комнате присутствовало нечто,
напоминающее звук в четвертом измерении. Попыток прямого телепатического
общения не было, но Болди никогда не бывает в полной ментальной тишине,
разве что в стратосфере. Отзвуки мыслей других людей казались отголосками
забытых мелодий токкаты или фуги. Ход мыслей одного человека непроизвольно
подстраивался под ход мыслей другого, подобно тому, как солдаты,
совершенно не задумываясь, держат шаг. Но Кэллахан шел не в ногу, и
казалось, от этого диссонанса дрожит даже воздух.
Он был исключительно самоуверен. Параноики редко терзались приступами
сомнения, присущими обыкновенным Болди, когда время от времени задавали
себе вопрос: Уродство или правильная мутация? Но со времени взрыва
сменилось лишь несколько поколений, и говорить об этом было еще рано.
Биологи проводили эксперименты, досадно затрудненные недостатком возможных
измерений - ведь животные не могли развить телепатических способностей!
Только неповторимая коллоидная структура человеческого мозга обладала
подобной скрытой способностью, даром, который до сих пор оставался тайной.
Сейчас ситуация только начинала чуть-чуть проясняться. В самом начале
было три отчетливо различимых типа, остававшиеся нераспознанными, пока
хаос после Взрыва не упорядочился в децентрализованную структуру. Были
настоящие, разумные Болди, к которым принадлежали Мак-Ни и Бартон. Были
безумные отпрыски невероятно плодовитой мировой утробы, тетралогические
создания, порожденные облученной радиацией плазмой клеток - двухголовые
соединенные близнецы, циклопы, сиамские близнецы. Правда успокаивало то,
что рождение подобных монстров почти прекратилось.
Между разумными Болди и сумасшедшими телепатами существовал
параноидальный вариант мутации с ее ненормальной зацикленностью на
эгоизме. Поначалу параноики отказывались носить парики, и, если бы их
угроза была распознана еще тогда, то их уничтожение не составило бы
проблемы. Но теперь все обстояло иначе. Они стали более хитрыми. Чаще
всего они ничем не отличались от обыкновенных Болди. Они искусно
маскировались и защищались, и если бы не случайные промахи, Бартон и его
охотники так и не смогли бы воспользоваться своими кинжалами.
Война - не известная, тайная, не на жизнь а на смерть - в мире, не
осознающем сверкающей во мраке смертельной схватки. Ни один обычный
человек даже не подозревал о происходящем. Но Болди знали.
Знал Мак-Ни, чувствуя некоторую робость от лежащей на нем
ответственности. Одной из вещей, которой Болди платили за выживание,
состояла в отождествлении себя, семьи и друзей со всей телепатической
мутацией. Это понятие не включало параноиков - хищников, угрожавших
безопасности всех Болди на Земле.
Глядя на Кэллахана, Мак-Ни гадал, испытывал ли этот человек хоть
какие-нибудь сомнения в себе. Скорее всего, нет. Ощущение своего более
низкого положения и ущербности заставило их поклоняться своей группе из
чистого эгоизма; их лозунгом было: "Мы - Сверхлюди! Все остальные ниже
нас!"
Они не были сверхлюдьми. Но недооценивать их было бы серьезной
ошибкой. Они были безжалостны, разумны и сильны. Хотя и не настолько, как
казалось им самим. Лев легко может убить дикого быка, но стадо быков может
смести льва.
- Если смогут его найти, - ухмыльнулся Кэллахан.
Мак-Ни поморщился.
- Даже лев оставляет след. Вы же знаете, что невозможно без конца
разрабатывать свой план, не вызывая подозрений у людей.
В мыслях Кэллахана проявилось презрение.
- Они не телепаты. Даже если бы они были таковыми, у нас есть Мощь. И
вы не можете ее перехватить.
- Однако мы можем читать ваши мысли, - вставил словно Бартон. Его
глаза сверкали. - Именно поэтому мы спутали некоторые ваши планы.
- Случайность, - сказал Кэллахан, махнув рукой. - Это никак не
повлияло на наши долгосрочные планы. К тому же, вы можете читать лишь то,
что находится выше сознательного порога осторожности. Мы думаем и о других
вещах; помимо Завоевания. И - если уж мы идем на очередной шаг - то мы
делаем его так быстро, как только возможно, чтобы снизить до минимума риск
чтения его подробностей одним из предателей.
- То есть мы теперь предатели, - сказал Бартон.
Кэллахан взглянул на него.
- Вы предатели своей расы. После Завоевания мы займемся вами.
- Кстати, а что будут делать люди? - спросил Мак-Ни.
- Умирать, - ответил Кэллахан.
Мак-Ни потер лоб.
- Вы слепы. Если Болди убьет хотя бы одного человека, то это будет
несчастье, и это известно. Это может сойти с рук. После двух или трех
таких смертей появятся вопросы и догадки. Прошло немало времени с тех пор,
как линчевали Болди, но стоит одному толковому человеку догадаться о
происходящем, появится всемирная программа, которая уничтожит всех Болди.
Не забывай, нас легко узнать. - Он прикоснулся к парику.
- Этого не случится.
- Вы недооцениваете людей. И всегда недооценивали.
- Нет, - сказал Кэллахан, - это неверно. Но вы всегда недооценивали
Нас. Вы даже не знаете своих собственных способностей.
- Телепатические возможности не создают суперменов.
- Мы думаем не так.
- Ладно, - сказал Мак-Ни, - здесь мы не можем прийти к согласию.
Может быть, нам удастся это сделать на чем-нибудь другом.
Бартон издал яростный звук. Кэллахан взглянул на него.
- Ты сказал, что понимаешь наш план. Если так, то ты знаешь, что его
нельзя остановить. Люди, которых вы так боитесь, обладают лишь двумя
сильными сторонами: численностью и техникой. Если смести технику, то Мы
сможем объединиться, а это все, что нам нужно. Мы, конечно, не можем
сделать это сейчас из-за атомных бомб. Как только мы объединимся и
обнаружим себя - хлоп! Так...
- Взрыв был последней войной, - сказал Мак-Ни. - Она должна быть
последней. Эта планета не переживет еще одну.
- Планета может пережить. И мы можем. Человечество не смогло бы.
- В Галилео нет секретного оружия, - сказал Бартон.
Кэллахан усмехнулся.
- А, значит вы следили за этой пропагандой, не так ли? Но множество
людей уже верят в то, что Галилео превращается в угрозу. Когда-нибудь
Модок или Сьерра сбросят бомбу на Галилео. Это сделаем не мы.
Бомбардировку проведут люди, а не Болди.
- Кто пустил этот слух? - спросил Бартон.
- Будут и еще, много других. Мы посеем недоверие между городами - это
долгосрочная программа плановой пропаганды. Она достигнет кульминации в
новом Взрыве. Тот факт, что люди попадутся на такую чепуху, доказывает их
врожденную неспособность править. Это не могло бы произойти в мире Болди.
Заговорил Мак-Ни:
- Новая война будет означать развитие средств подавления связи. Это
будет вам на руку. Старый принцип "разделяй и властвуй". Пока радио,
телевидение, вертолеты и скоростные авиалинии соединяют людей воедино,
люди - единая раса.
- Вы это поняли, - сказал Кэллахан. - Когда человечество станет более
уязвимым, мы сможем объединиться и выйти на сцену. Существует не так уж
много настоящих гениев техники, вы же знаете. Мы их потихоньку устраняем.
И это нам по силам - ведь используя Мощь, мы способны объединиться
мысленно, не становясь физически уязвимыми.
- Если не считать Нас, - мягко заметил Бартон.
Кэллахан медленно покачал головой.
- Вы не убьете нас всех. Если вы меня сейчас зарежете, это ничего не
изменит. Так случилось, что я координатор, но я не единственный. Конечно,
вы можете отыскать некоторых из нас, но всех нас вы найти не сможете, и вы
не сможете расшифровать наш код. Вот на чем вы проиграете, и всегда будете
проигрывать.
Бартон со злостью раздавил окурок.
- Да. В этом мы можем проиграть. Но вы не выиграете. Вы не можете. Я
давно предвидел грядущий погром. Если он произойдет, то будет оправдан, и
я не буду сожалеть, уверенный, что он сметет и всех вас. Мы тоже погибнем,
и вы будете довольны, зная, что своим эгоизмом вы уничтожили целые народы.
- Меня это мало волнует, - сказал Кэллахан. - Я всегда говорил, что
ваша группа была ошибкой мутации. Мы действительно супермены - не
страшащиеся занять свое место во Вселенной, в то время как вы
довольствуетесь крохами, которые роняет со своего стола человечество.
- Кэллахан, - внезапно сказал Мак-Ни, - это самоубийство. Мы не
можем...
Бартон выпрыгнул из кресла и встал, широко расставив ноги, яростно
озираясь.
- Даррил! Не мечи бисер перед свиньями! Моему терпению есть предел!
- Пожалуйста, - сказал Мак-Ни, чувствуя себя бессильным и
беспомощным. - Нам нужно помнить, что мы, во всяком случае, не супермены.
- Никаких компромиссов, - бросил Бартон. - Не может быть никакого
примирения с этими волками. Волками - гиенами!
- Компромисса не будет, - сказал Кэллахан. Он поднялся, его львиная
голова темным силуэтом вырисовывалась на фоне красного неба. - Я пришел
повидать тебя, Мак-Ни, по одной-единственной причине. Вы не хуже меня
знаете, что люди не должны подозревать о нашем плане. Оставьте нас в
покое, и они ничего не заподозрят. Но если вы будете продолжать попытки
помешать нам, вы просто увеличите опасность разоблачения. Тайная война не
может вечно оставаться тайной.
- Если так, то ты видишь опасность, - сказал Мак-Ни.
- Глупец, - почти ласково сказал Кэллахан. - Неужели вы не видите,
что мы сражаемся за вас? Оставьте нас в покое. Когда люди будут стерты с
лица земли, это будет мир Болди. И вы сможете найти в нем свое место. Не
говори мне, что ты никогда не думал о цивилизации Болди, цельной и
совершенной.
- Я думал об этом, - признал Мак-Ни. - Но это не будет достигнуто
вашими методами. Единственный выход здесь - постепенная ассимиляция.
- Иначе говоря, мы снова вольемся в людское племя? Иначе говоря, наши
дети деградируют в волосатых людей? Нет, Мак-Ни. Ты не сознаешь своей
силы, но, похоже, ты не сознаешь и своей слабости. Не мешайте нам. Иначе
за любой возможный погром будете отвечать вы.
Мак-Ни взглянул на Бартона. Плечи его сгорбились. Он глубже забрался
в кресло.
- В конце концов ты прав, Дэйв, - прошептал он. - Компромисса быть не
может. Они параноики.
Губы Бартона расплылись в недоброй усмешке.
- Убирайся, - сказал он. - Я не хочу убивать тебя сейчас. Но я знаю,
кто ты такой. Не забывай об этом. Ты не проживешь долго - даю слово.
- Ты можешь умереть первым, - тихо сказал Кэллахан.
- Убирайся.
Параноик повернулся и вышел на крыльцо. Теперь его фигура была видна
внизу, прогуливающейся по дорожке. Бартон налил себе солидную порцию
спиртного и выпил залпом.
- Я чувствую себя грязным, - сказал он. - Может быть, это освободит
меня от мерзкого привкуса.
Мак-Ни неподвижно сидел в своем кресле. Бартон пристально посмотрел
на темную фигуру.
"Что тебя гложет?" - подумал он.
"Хочется... хочется, чтобы уже сейчас был мир Болди. Земля - не место
для него. Венера или даже Марс. Каллисто - где угодно. Место, где мы могли
бы быть в мире. Телепаты не созданы для войны, Дэйв."
"Однако вполне возможно, что это им не помешает."
"Ты думаешь, что я слаб. Да, это так. Я не герой. Не крестоносец. К
тому же, важнее всего микрокосм. Насколько мы можем рассчитывать на
верность расе, если семья и личность должны жертвовать всем, что значит
для них дом."
"Паразиты должны быть уничтожены. Наши дети будут жить в лучшем
мире."
"Так говорили наши отцы. И где же мы?"
"Нас, по крайней мере, не линчевали. - Бартон положил руку на плечо
Мак-Ни. - Продолжай работать. Ищи ответ. Код параноиков должен быть
разгадан. Тогда я смогу уничтожить их - всех!"
Мысль Мак-Ни помрачнела.
"Я чувствую, что будет погром. Не знаю когда. Но наша раса еще не
пережила свой самый тяжелый кризис. Он еще впереди. Он еще впереди."
"Но и ответ будет найден, - подумал Бартон. - Я ухожу. Я должен найти
того Болди у кочевников."
"До свидания, Дэйв."
Он проводил Бартона взглядом. Дорожка опустела. Теперь он ждал, когда
из города вернутся Марианна и Алекса, и впервые в жизни он не был уверен,
что они вернутся.
Сейчас они были среди врагов, потенциальных врагов, которые по одному
слову могли перейти к казням и огню. Безопасность, за которую Болди мирно
сражались из поколения в поколение, теперь ускользала из под ног. Через
некоторое время Болди могли оказаться бездомными и лишенными друзей, как
кочевники...
Слишком гибкая цивилизация ведет к анархии, а слишком жесткая падает
под ураганными ветрами перемен. Человеческая норма произвольна; столь же
произвольными были и границы. В децентрализованной культуре каждый
социальный организм был в большей степени способен найти себе законное
место, чем это было в течение тысячелетий. Денежная система основывалась
на натуральном обмене, который, в свою очередь, опирался на навыки, гений
и трудоемкость. Кому-то нравилась случайная жизнь рыбака на Калифорнийском
берегу; его улов мог дать ему телевизор, разработанный в Галилео
человеком, который увлекался электроникой - и при этом любил рыбу.
Это была гибкая культура, - но в ней имелись свои жесткие барьеры.
Случались и промахи. После Взрыва антиобщественные элементы бежали от
разбегающихся по Америке быстро растущих поселений в леса, где прощался
индивидуализм. Здесь встречались разные типы. Бродяги и странствующие
рабочие, кэджуны и кракеры , пайзанос
и лодыри из притонов - недовольные, антисоциальные, и те, кто просто не
смог приспособиться к любому виду городской жизни, даже к полудеревенским
условиям нынешних городков. Некоторые бездельничали, некоторые бродили по
дорогам мира, все еще зависящего от наземного транспорта, некоторые были
трапперами и охотниками - ведь даже во время Взрыва на американском
континенте оставались обширные лесные массивы.
