Они ушли в леса. Те, кто с самого начала был лесным жителем, хорошо
знали, как выжить, как ставить силки на птиц и ловушки на оленей и зайцев.
они знали, какие ягоды собирать и какие коренья выкапывать. Остальные...
В конце концов они научились или погибли. Но сначала они искали то,
что считали легким путем. Они стали разбойниками, нападавшими на
объединяющиеся города и выносившими оттуда добычу - еду, выпивку и женщин.
Они приняли возрождение цивилизации за ее гибель. Они собирались в банды,
и атомные бомбы находили свои цели, и они умирали.
Через некоторое время больших групп кочевников не осталось. Единство
стало небезопасным. Мало кто мог рассчитывать на соединение в сезоны
северных климатических зон или в далеких районах более тропического пояса.
Их жизнь напоминала жизнь первопроходцев Америки и американских
индейцев. Они постоянно кочевали. Заново учились пользоваться луком и
дротиком - связи с городами они не поддерживали, и достать огнестрельное
оружие было нелегко. Они крутились на отмелях потока технического
прогресса - отчаянные смуглые лесные люди и их жены, гордые своей
независимостью и своей способностью вырвать жизнь из дикости.
Им редко приходилось писать. Но они много разговаривали, и ближе к
ночи, вокруг лагерных костров они пели старые песни - "Барбара Аллен",
"Два ворона", "О, Сюзанна" и народные баллады, пережившие Парламенты и
Сенаты. Если бы они ездили верхом, то они знали песни, основанные на ритме
бега лошади; но в жизни они ходили пешком и знали маршевые песни.
Джесс Джеймс Хартвелл, вождь небольшой банды кочевников, наблюдал за
приготовлением медвежатины на лагерном костре, и его раскатистый бас
глушился и смягчался елями, смотревшими на лагерь из-за ручья. Его скво,
Мэри, тоже пела, потом к ним присоединились и остальные - охотники и их
жены - поскольку больше слово "скво" не несло в себе унизительного
оттенка. Отношение кочевников к своим женам было более реалистическим
вариантом средневекового рыцарства.
"Несите старый добрый рог, ребята,
и мы споем другую песню..."
За ручьем был мрак. Этим вечером они поздно нашли место для лагеря;
их задержала охота на медведя, а потом пришлось долго искать свежую воду.
Как всегда, когда племя было возбуждено, начались насмешки над Линкольном
Коуди. Видимо, это было типично для любой группы - чувствовать ментальное
различие или превосходство Болди, и компенсировать это насмешками над его
очевидным физическим отличием.
И все же они никогда не связывали Линка с городскими Болди. Многие
поколения телепатов уже носили парики. и даже сам Линк не знал, что был
телепатом. Он знал, что был другим, и все. Он не помнил аварии вертолета,
из обломков которого вытащила его детское тельце мать Джесса Джеймса
Хартвелла; привыкший к племени, он вырос как кочевник, и был принят как
таковой. Но хотя они воспринимали его, как одного из них, прозвище
"кожаная голова" так и вертелось на языке - тут уж не до шуток.
Споем это, как мы пели это прежде,
в пятьдесят тысяч голосов...
("Споем, как бывало, в пятьдесят тысяч голосов,
Пока мы шли по Джорджии...")
В банде Хартвелла было двадцать три человека. Много поколений назад
один из его предков воевал с Великой Республиканской Армией, и шел вместе
с Шерманом. А современники того солдата, чья кровь тоже текла в жилах
Хартвелла, носили серую форму Конфедерации и умерли на Потомаке. Сейчас
уже двадцать три кочевника-изгоя, сброшенных со счетов цивилизации,
сгрудились вокруг огня и жарили медведя, которого они убили копьями и
стрелами.
Хор решительно взревел.
"Ура! Ура! Мы несем праздник,
Ура! Ура! Флаг, несущий людям свободу,
И мы хором поем от Атланты до моря,
Пока маршируем по Джорджии."
На том месте, где была Атланта, остался лишь серый забытый шрам.
Яркие чистые новые города усеивали Джорджию, и к морю и обратно, гудя,
летали вертолеты. Великая Война между Штатами была воспоминанием,
затуманенным более поздними обширными конфликтами. Но в этом застывшем
северном лесу решительные голоса снова будили прошлое.
Линк потерся плечами о грубую кору дерева и зевнул. Сейчас он жевал
мундштук разбитой курительной трубки и наслаждался кратким уединением. Но
он мог ощущать - чувствовать - понимать обрывки мыслей, доносившихся до
него от костра в лагере. Он не знал, что это были мысли, поскольку, как он
полагал, Хартвелл и остальные могли чувствовать именно такие реакции. К
тому же, как всегда эта связь слегка расстроила его, и он был рад, когда
что-то подсказало ему, что приближалась Кэсси.
Она неслышно вышла из тени и села рядом с ним, стройная красивая
девушка, на год моложе его, семнадцатилетнего. Они были женаты меньше
года; Линк до сих пор удивлялся, что Кэсси могла полюбить его, несмотря на
лысину и блестящий череп. Он провел пальцами по черным блестящим волосам
Кэсси, наслаждаясь этим чувственным ощущением и тем, как они вились на его
ладони.
- Устала, дорогая?
- Нет. Тебе плохо, Линк?
- Пустяки, - сказал он.
- Ты смешно себя вел с тех пор, как мы совершили налет на город, -
пробормотала она, взяв его смуглую руку и проводя указательным пальцем по
мозолистой ладони. - Ты понимаешь, что, возможно, нам не следовало этого
делать.
- Я не знаю, Кэсси, - он вздохнул, его рука обхватила ее талию. - Это
третий набег за год...
- Ты не спрашивал у Джесса Джеймса Хартвелла?
- Думаешь, я должен?
- Что ж, тогда, - серьезно сказала Кэсси, - тебе лучше начать думать
о нашем скором уходе. Джесс не любит отсутствия аргументов.
- Я тоже не люблю, - сказал Линк. - Может, набегов больше не будет,
мы движемся на юг.
- Во всяком случае, мы набили брюхо, и это уже больше, чем было за
канадской границей. Я никогда не видела такой зимы, Линк.
- Она была холодной, - признал он. - Но это не страшно. Разве что...
- Что?
- После набега мне хотелось побыть одному. И никому не мог сказать об
этом. У меня было странное чувство. Словно голоса у меня в голове.
- Это сумасшествие. Или воображение.
- Я не "тронутый". Ты знаешь это, Кэсси.
- И ты не куришь траву безумия.
Она имела в виду марихуану, свободно росшую в отдаленных районах. Она
старалась поймать его взгляд.
- Расскажи мне, как это происходит, Линк. Это плохо?
- Это ни хорошо, ни плохо. Все перепутано, вот и все. Это все равно,
что сон, только я не сплю. Я вижу картинки.
- Какие картинки, Линк?
- Я не знаю, - сказал он, глядя в темноту, где бурлил и плескался
ручей. - Потому что когда это происходит, то это наполовину не я. Мне
становится холодно и жарко внутри. Иногда это похоже на музыку, звучащую в
моей голове. Но когда мы последний раз напали на город, мне было очень
плохо, милая Кэсси. - он поднял щепку и забросил ее подальше. - Я был как
щепка, брошенная в воду. Все это со всех сторон навалилось на меня.
Кэсси нежно поцеловала его.
- Не думай об этом. У всех когда-нибудь путаются мысли. Теперь мы
идем на юг, будет хорошая охота, и ты забудешь свои фантазии.
- Сейчас я не могу забыть их. С тобой мне лучше просто от того, что
ты рядом. Я люблю запах твоих волос, милая. - Линк прижался лицом к
прохладному темному облаку волос девушки.
- Ладно, тогда я их пока не буду стричь.
- Лучше не надо. У тебя должно быть достаточно волос для нас обоих.
- Ты думаешь, это меня волнует, Линк? Бун Карзон лыс, а между тем
очень красив.
- Бун старый, ему около сорока. Поэтому-то он и лысый. У него была
шевелюра, когда он был молод.
Кэсси вырвала немного мха и разложила его на голове Линка. Она
улыбалась ему полу-насмешливо.
- Как тебе это? Во всем мире не найдешь никого с такими зелеными
волосами. Теперь тебе лучше?
Он стряхнул мох, крепче прижал Кэсси и поцеловал ее.
- Хоть бы никогда с тобой не расставаться. Когда ты рядом, я не
беспокоюсь. Это все из-за набегов.
- Я думаю, их больше не будет.
Линк посмотрел в дымку. Его лицо, покрытое загаром и морщинами из-за
его трудной жизни, неожиданно нахмурилось. Он резко поднялся.
- Я предчувствую, что Джесс Джеймс Хартвелл планирует еще один.
- Предчувствуешь? - Она взволнованно посмотрела на него. - Может
быть, это не так.
- Может быть, - с сомнением сказал Линк. - Только мои предчувствия в
большинстве случаев очень точны. - Он взглянул на огонь. Расправил плечи.
- Линк?
- Он уже почти решил, Кэсси. Сидя и думая о еде, которую мы взяли в
последнем городе. Его добыча действует на него. Я не собираюсь следовать
за ним.
- Тебе лучше ничего не затевать.
- Я собираюсь поговорить с ним, - сказал Линк почти неслышно и
двинулся в тень деревьев. Из освещенного огнем круга раздался
вопросительный окрик, жуткое уханье совы, печальное и всхлипывающее. Линк
понял интонацию и ответил карканьем ворона. У кочевников был свой особый
язык, которым они пользовались на опасных территориях, поскольку единства
племен не было, а некоторые были охотниками за скальпами. Было и несколько
групп каннибалов, но этих дегенератов ненавидели и убивали все остальные
при первой же возможности.
Линк вошел в лагерь. Его фигура была крупной, крепкой, мускулистой,
его мощная грудь вздымалась под украшенной бахромой рубашкой из оленьей
шкуры, которую он обычно носил, голый череп сейчас скрывала беличья шапка.
Временные жилища были уже готовы, и представляли собой навесы, крытые
листвой, дававшие минимум уединения; несколько скво уже деловито
занимались шитьем. У костра Бешеба Хартвелл дожаривала мясо. Джесс Джеймс
Хартвелл, похожий на быка великан с крючковатым носом и покрытой шрамами
щекой, наполовину выбелившей его бороду, ел мясо и бисквит с приправой,
макая его в зеленый черепаховый суп - часть добычи налета. На
безукоризненно белой ткани перед ним были разложены икра, сардины, улитки,
чау-чау, антипасто и другие деликатесы, которые он пробовал с помощью
крохотной серебряной вилочки, утонувшей в его огромной волосатой руке.
- Садись, поешь, "кожаная голова", - загрохотал Хартвелл. - Где твоя
скво? Она, должно быть, здорово проголодалась.
- Она сейчас придет, - сказал Линк. Он не знал, что Кэсси устроилась
в кустарнике, держа в руке обнаженный метательный нож. Его мысли были
сосредоточены на главаре, и он сейчас мог чувствовать то, что он называл
предчувствием, и что было в действительности неразвитой телепатией. Да,
Хартвелл думал о новом набеге.
Линк принял от Бешебы мясо. Оно не обожгло его мозолистые ладони. Он
присел возле Хартвелла и впился в сочную мякоть. Его глаза не отрывались
от лица бородатого человека.
- Теперь мы не в Канаде, - сказал он наконец. - Становится немного
теплее. Даже здесь слишком холодно.
- Тогда мы займемся охотой. И скоро взойдет дикая кукуруза. У нас
будет полно пищи.
- Передай мне бисквиты, Бешеба. Мг-м. Чем больше мы едим, Линк, тем
толще мы будем к следующей зиме.
Линк показал на полотнище.
- От всего этого не потолстеешь.
- Так или иначе, это тоже неплохо. Попробуй эти рыбьи яйца.
- Да... тьфу! Где здесь вода?
Хартвелл засмеялся. Линк спросил:
- Летом мы направимся на север?
- мы еще не голосовали насчет этого. Я бы сказал "нет". По мне, так
лучше отправиться на юг.
- Там больше городов. Небезопасно продолжать налеты, Джесс.
- Никто не сможет нас найти, если мы снова уйдем в леса.
- У них есть ружья.
- Ты испугался?
- Меня ничто не испугает, - сказал Линк. - Только я вроде как знаю,
что ты думаешь о новом набеге. И прошу в этом на меня не рассчитывать.
Тяжелые плечи Хартвелла сгорбилась. Он потянулся за сардиной, не
спеша съел ее, и потом повернул голову к парню. Его глаза были
полуприкрыты.
- Трус? - Но он сказал это с вопросом, и драка еще не стала
неизбежной.
- Ты мог видеть, как я ножом шел на гризли.
- Я знаю, - сказал Хартвелл, потерев белый шрам в своей бороде. -
Впрочем, парень может стать трусом. Я не говорю, что сейчас именно этот
случай, пойми. Но все же, никто больше не пытается уклониться.
- В тот первый набег мы голодали. Второй - ладно, это можно понять.
Но я не вижу смысла в набегах только для того, чтобы ты мог есть рыбьи
яйца и червяков.
- Это не все, Линк. Мы взяли и одеяла. Такие вещи были нам нужны. Раз
уж мы положили руку на несколько ружей...
- Слишком обленился, чтобы натянуть лук?
- Если ты напрашиваешься на драку, - медленно проговорил Хартвелл, -
то я могу сделать тебе одолжение. Иначе - заткнись.
- Хорошо. Но я ставлю тебя в известность, чтобы на меня в новых
рейдах не рассчитывали.
В темноте рука Кэсси стиснула рукоять кинжала. Но Хартвелл неожиданно
рассмеялся и швырнул кость Линку в голову. Парень увернулся и сердито
посмотрел на него.
- Настанет день, когда с тебя начнет сваливаться пояс, и тогда ты
иначе посмотришь на это, - сказал Хартвелл. - А сейчас забудь об этом.
Зови эту свою скво и заставь ее поесть, она слишком тощая. - Он обернулся
к лесу. - Кэсси! Иди сюда и попробуй этого рыбного супа.
Линк отвернулся, поправляя шапку. Теперь его лицо было менее мрачным,
хотя по-прежнему задумчивым. Кэсси спрятала свой кинжал в ножны и вышла к
костру. Хартвелл поманил ее.
- Садись, поешь это, - сказал он.
Атмосфера снова стала мирной. Больше трений не возникало, хотя Линк,
Кэсси это знала, был готов к драке. Но добрый юмор Хартвелла служил
защитой от всего, кроме прямых нападок. Он пустил по кругу добытую им
бутылку виски - редкое удовольствие, поскольку племя могло перегонять
спирт только во время оседлых периодов, что случалось нечасто. Линк выпил
немного. Еще долго после того, как был потушен костер и раздался храп
из-под соседних навесов, он, огорченный и напряженный, лежал без сна.
Что-то... кто-то... звало его.
Это было как одно из его предчувствий. Это было похоже на то, что он
испытывал во время налетов. Это было как близость Кэсси, и все же в этом
было странное, захватывающее отличие. Он чувствовал дружественность к
этому странному зову, какого он еще никогда не испытывал.
Смутный и неопределимый житель глубин его сознания проснулся и
ответил на зов родственного существа.
Через некоторое время он приподнялся на локте и сверху посмотрел на
Кэсси. Ее лицо было наполовину скрыто густой чернотой ее волос. Он слегка
коснулся их, мягких, живых и теплых. Потом бесшумно выскользнул из-под
навеса и замер, оглядываясь по сторонам.
Слышался лишь шорох листьев и журчание ручья. Больше ничего. На земле
были разбросаны пятна лунного света. Древесная крыса прошуршала в высокой
траве. Воздух был очень холодным и бодрящим, его свежесть уколола щеки и
глаза Линка.
И внезапно ему стало страшно. Он вспомнил древние сказания. Он
вспомнил сказки своей приемной матери о человеке, который мог превращаться
в волка, о Вендиго, летавшем, как ветер над пустынными лесами, о Черном
Человеке, скупавшим души - темные бесформенные детские страхи превратились
в реальный ночной кошмар. Он ножом убивал гризли, но еще никогда не стоял
один среди ночного леса, а Зов бормотал в его сознании - безмолвно - и
заставлял его кровь вскипать в пламенном отзыве.
Ему было страшно, но искушение было сильнее. Он повернул на юг и
вышел из лагеря. Инстинктивная выучка сделала его шаг бесшумным. Он
перешел ручей, не издав сандалиями ни единого звука на камнях, и поднялся
по склону. А там, сидя на пне, его ждал человек.
Он сидел спиной к Линку, и не было видно ничего, кроме сгорбленных
плеч и голого блестящего черепа. Линк испытал мгновенный сильный испуг,
подумав, что сейчас человек обернется, и он увидит свое собственное лицо.
Он тронул нож. В его мозгу хаотически нарастало смущенное движение.
- Привет, Линк, - сказал тихий голос.
Линк не издал ни единого звука, он знал это. Но темная фигура
каким-то образом почувствовала его приближение. Черный Человек?..
- Я выгляжу черным? - спросил голос. Человек поднялся, обернулся. Он
усмехался - нет, улыбался - и его лицо было темным и изможденным. Одежда
на нем была городской.
Но он не был Черным Человеком. У него не было раздвоенных копыт. И
теплая, искренняя дружественность, незаметно исходившая от самого его
присутствия, успокаивала Линка, несмотря на его подозрения.
- Ты звал меня, - сказал Линк. - Я пытаюсь постичь это. Его глаза
остановились на голом черепе.
- Меня зовут Бартон, - сказал человек. - Дэйв Бартон. - Он поднял
что-то серое - скальп? - и тщательно приладил его себе на голову. Ухмылка
его стала веселой.
- Без парика я чувствую себя голым. Но я должен был показать тебе,
что я был... был... - Он искал слово, которое могло бы соответствовать
телепатическому символу. - Что ты один из нас, - закончил он.
- Я не...
- Ты Болди, - сказал Бартон, - но ты не знаешь этого. Я могу
прочитать это в твоих мыслях.
- Прочитать мои мысли? - Линк отступил назад.
- Ты знаешь, кто такие Болди? Телепаты?
- Конечно, - с сомнением сказал Линк. - Я слышал рассказы. Мы немного
знаем о городской жизни. Слушай, - сказал он с новым подозрением, - как ты
оказался здесь? Как...
- Я пришел сюда, разыскивая тебя.
- Меня? Почему?
Бартон терпеливо ответил:
- Потому что ты один из Нас. Я вижу, мне многое нужно тебе объяснить.
Возможно, с самого начала. Итак...
Он говорил. Это было бы еще сложнее, не будь они оба Болди. Хотя Линк
и был телепатически не обучен, он все же мог получать достаточно
ментального подтверждения, чтобы прояснить вопросы в его сознании. А
Бартон говорил о Взрыве, о жестком излучении - совершенно недоступно для
понимания Линка, пока Бартон не использовал телепатический символизм - и,
в основном, о том невероятном факте, что Линк не был просто безволосым
уродом в своем племени. Есть и другие Болди, и их много.
Это было важно. Поскольку Линк ощутил сопричастность. Он немного
чувствовал то теплое, глубокое понимание между телепатами, тесное единство
расы, чувство принадлежности, которого он никогда не испытывал. Только
сейчас, наедине с Бартоном в лесу, он почувствовал более искреннюю
сокровенность, чем он ощущал когда-либо прежде.
Он схватывал все на лету. Он спрашивал. А через некоторое время так
же поступил и Бартон.
- Набеги организовывал Джесс Джеймс Хартвелл. Да, я участвовал в них.
Ты имеешь в виду, что вы все носите парики?
- Естественно. Это большая цивилизация, и мы принадлежим к ней. Мы
часть общей картины.
- И... и никто не смеется над вами, что вы лысые?
- Я разве выгляжу лысым? - спросил Бартон. - Есть и недостатки. Но
полно преимуществ.
- Ну и ну! - Линк глубоко дышал. - Люди... того же вида... такие как
ты... - Он не мог найти слов.
- Обычные люди не всегда давали нам все шансы. Они немного боялись
нас. Мы с детства учимся не пользоваться преимуществами нашего
телепатического могущества против людей.
- Да, я понял. В этом есть смысл.
- Тогда ты знаешь, почему я пришел, не так ли?
- Я вроде могу это понять, - медленно сказал Линк. - Эти набеги...
люди могут подумать, что в этом замешаны Болди... Я - Болди!
Бартон кивнул.
- Кочевники - это не страшно. Мы справимся с несколькими набегами. Но
чтобы один из Нас был втянут в это - это плохо.
- Я сегодня ночью говорил Джессу Джеймсу Хартвеллу, что больше не
буду принимать участия в набегах, - сказал Линк. - Он не будет заставлять
меня.
- Да... Так лучше. Слушай, Линк. Почему бы тебе не пойти со мной
домой?
Годы привычки заставили Линка задуматься.
- Мне? Идти в город? Мы этого не делаем.
- Вы?
- М-мм... кочевники. Я не кочевник, да? Черт возьми, это... - он
потер челюсть. - У меня все перемешалось, Бартон.
- Скажу, зачем. Пойдем сейчас со мной, и ты посмотришь, как тебе
понравится наша жизнь. Тебе никогда не обучали использовать свои
телепатические способности, так что ты как полуслепой. Посмотри на
обстановку и тогда решай, что ты хочешь делать.
Едва не упомянув о Кэсси, Линк замолчал. он боялся, что если
заговорит о ней, то Бартон снимет свое предложение. И, кроме всего, он же
не собирается оставить Кэсси навсегда. Это займет лишь неделю или две, а
потом он сможет вернуться к племени.
Если бы он только мог взять Кэсси с собой...
Нет. Ему почему-то было стыдно от того, что он, Болди, женился на
женщине из кочевников. Хотя он конечно гордился Кэсси, да. Он бы никогда
ее не оставил. Это только...
Он был одинок. Он был ужасающе, ослабляюще одинок, и то, что он
уловил в мыслях Бартона и словах Бартона, придало ему непреодолимую силу.
Мир, к которому он принадлежал, никогда не назовет его "кожаной головой",
где он никогда не почувствует преимущества бородатых мужчин племени.
Собственный парик.
Всего на несколько недель. Он не мог упустить шанс. Он не мог! Кэсси
будет ждать его возвращения.
- Я пойду с тобой, - сказал он. - Я готов идти прямо сейчас. О'кей?
Но Бартон, читавший мысли Линка, поколебался прежде чем ответить.
- Хорошо, - наконец сказал он. - Пойдем.
Три недели спустя Бартон сидел в солярии Мак-Ни и устало прикрывал
глаза рукой.
- Линк женат, ты знаешь, - сказал он, - на девушке из кочевников. Он
не знает, что нам это известно.
- Это имеет какое-нибудь значение? - спросил Мак-Ни. Он выглядел
очень усталым и озабоченным.
- Думаю, нет. Но мне казалось, что из-за Алексы об этом лучше не
упоминать.
- У нее своя голова на плечах. И сейчас она тоже должна уже знать,
что Линк женат. Она неделями занималась с ним телепатическим тренингом.
- Я заметил это, когда вошел.
- Да, - сказал Мак-Ни, потерев лоб. - Вот почему мы говорим вслух.
Телепатические беседы отвлекают Линка, когда их несколько; он все еще не
освоил избирательность.
- Как тебе этот парень?
- Он мне нравится. Он не... совсем такой, как я ожидал.
- Он вырос среди кочевников.
- Он один из Нас, - оборвал Мак-Ни.
- Нет симптомов паранойи?
- Определенно нет. Алекса подтверждает это.
- Хорошо, - сказал Бартон. - Это придает мне уверенности. Я боялся
только этого. А что до девушки-кочевницы, то она не один из Нас, и мы не
можем позволить себе ослаблять расу смешанными браками с людьми. Это было
аксиомой еще со времен Взрыва. Мне кажется, если Линк женится на Алексе,
или на какой-нибудь девушке-Болди, то это к лучшему, и мы можем забыть о
прежних затруднениях.
- Это уже ее дело, - сказал Мак-Ни. - Были еще набеги кочевников?
- Нет. Но это наименьшая из моих проблем. Сергей Кэллахан исчез. Я не
могу его отыскать, а мне бы этого хотелось.
- Только чтобы убить его?
- Нет. Он должен знать других ключевых параноиков. Я хочу вычерпать
из него эту информацию. Он не может постоянно держать свое сознание
затуманенным - и если я хоть раз застану его там, где хочу, то у него
останется мало секретов.
- Наша битва обречена на проигрыш.
- Разве?
- Я еще не могу сказать, - сказал Мак-Ни с приглушенной силой. - Я
даже не могу себе позволить думать о проблеме. Я... этот способ сработает.
Есть загвоздка, единственное уравнение, которое должно быть решено. Но не
сейчас. Потому что в тот момент, когда я решу его, мои мысли смогут быть
прочитаны. Я должен сначала проработать все мелкие детали. Потом...
- Да?
Улыбка Мак-Ни была горькой.
- Я не знаю. Я найду ответ. Я никогда не был ленив.
- Если бы мы смогли пробить их Мощь, - сказал Бартон. - Если бы
только мы смогли перехватить код параноиков...
- О, - сказал Мак-Ни, - если бы у нас был собственный шифр...
- не поддающийся расшифровке...
- Что не может быть достигнуто механическим путем. Ни один шифр не
сработал бы, поскольку нам пришлось бы помнить ключ, а наши мысли могли бы
быть прочитаны параноиками. Я хочу на время забыть об этом, Дэйв. Детали -
да. А сама проблема... Я... могу решить ее раньше, чем буду готов.
- Параноики вовсю работают, - заметил Бартон. - Их пропаганда
ширится. Разговоры о секретном оружии Галилео не смолкают.
- Жители Галилео еще не выступили с опровержением?
- Все не так просто. Нельзя вставать на дыбы из-за кампании слухов.
Это, Даррил, то самое, что может вызвать бурю. Можно сражаться с человеком
или явлением, но нельзя сражаться с ветром. Ветром, который нашептывает.
- Но атомные бомбы! Во всяком случае...
- Я знаю. Как всегда, какая-нибудь горячая голова в один прекрасный
день испугается настолько, чтобы начать действовать. Он скажет: "У Галилео
есть секретное оружие. Наша безопасность под угрозой. Они собираются
напасть на нас." И тем самым ускорит события. Потом будут и другие
инциденты.
- И мы будем в центре событий. Мы не можем сохранять нейтралитет. Я
думаю, Дэйв, рано или поздно будет погром.
- Мы переживем его.
- Ты так думаешь? При том, что рука каждого обыкновенного человека
будет готова нанести удар по телепату - мужчине, женщине, ребенку? Пощады
не будет. Нам нужен другой мир, новый мир...
- С эти придется подождать до тех времен, когда у нас будут
звездолеты.
- А тем временем мы живем в долг. Может быть, было бы лучше
раствориться среди людей.
- Регресс?
- Ты действительно так думаешь? Мы вроде единорога в лошадином
табуне. Мы не можем рисковать использовать рог для своей защиты. Нам
приходится прикидываться лошадьми.
- Лев и единорог, - сказал Бартон, - дрались за корону. Ладно,
Кэллахан и его параноики - это лев, конечно. Но корона?
- Очевидно, - сказал Мак-Ни, - это должна быть власть. Два
доминирующих вида не могут сосуществовать на одной и той же планете, или
даже в одной системе. Люди и телепаты не могут поровну поделить власть. Мы
уступаем новому. В конце концов мы придем к цели, поставленной Кэллаханом,
но другим путем. Но не путем вырождения и подчинения людям! Наше оружие -
естественный отбор. За нас - биология. Если бы мы только могли прожить в
мире с людьми, пока...
- ...не выживем их из городов, - закончил Бартон.
- Поэтому люди не должны подозревать, что лев и единорог сражаются. И
за что они сражаются. Ведь стоит им узнать, мы не переживем погром.
Спасения не будет. Наша раса слаба из-за окружения и приспособления.
- Меня тревожит Кэллахан, - неожиданно сказал Бартон. - Я не знаю,
что он замышляет. Со временем я узнаю, но может оказаться слишком поздно.
Если он что-то начнет, то это будет трудно остановить...
- Я продолжу работу, - пообещал Мак-Ни. - Возможно, я скоро смогу
тебе что-то дать.
- Надеюсь. Ладно, сегодня вечером я лечу в Сент-Ник. Якобы чтобы
проверить тамошний зоопарк. На самом деле у меня есть другие причины.
Может быть, мне удастся поймать след Кэллахана.
- Я провожу тебя до поселения. - Мак-Ни вместе с Бартоном направился
к выходу. Они вышли на теплый весенний воздух, оглянувшись сквозь
прозрачную стену на телевизор, возле которого сидели Алекса и Линк. Бартон
сказал:
- Во всяком случае, они не взволнованы.
Мак-Ни засмеялся.
- Она отсылает свою статью в "Рекордер". Алекса специалист по
сердечным проблемам. Надеюсь, ей никогда не придется решать собственные!
- ...если ты его любишь, говорила в микрофон Алекса, - выходи за него
замуж. И если он любит тебя, то не будет возражать против психологических
тестов и сопоставления листков баланса. Вы выбираете спутника на всю
жизнь, и вы оба должны прочитать контракт перед тем, как его подписать. -
Она напоминала кота с вымазанными сливками усами. - Но всегда помните, что
любовь - это самая важная вещь в мире. Если вы это признаете, то в ваших
сердцах всегда будет весна. Удачи вам, Творящие Чудо!
Она нажала выключатель.
- Тридцать, Линк. Моя работа на день сделана. Это единственная
работа, которую может найти Болди - редактор по сердечным делам в
телегазете. Думаешь, тебе это понравится?
- Нет, - сказал Линк. - Это не... это не моя дорога.
Он был одет в синюю шелковую рубашку и более темные синие шорты,
короткий коричневый парик покрывал его череп. Он еще не привык к нему и
постоянно неловко трогал его.
- Ты не совсем правильно выразился, - сказала Алекса. - Я знаю, что
ты имел в виду, и это важнее, чем грамматическая конструкция. Еще урок?
- Пока не надо. Я быстро устаю. Так или иначе, но говорить - более
естественно.
- Возможно, ты найдешь это обременительным. Личные окончания - "ты
говоришь", "он говорит" - телепатически ты не используешь эти пережитки.
- Пережитки?
- Конечно, - сказала Алекса. - Из латинского. Римляне не использовали
местоимений. Просто amo, amas, amant, - она пояснила мысленно, а окончания
дают нужное местоимение. Nous, vous и ils заменены теперь на "мы", "вы" и
"они". Так что окончания не обязательны. Если ты общаешься с телепатом из
Швейцарии, то ты можешь удивиться, что он думает о девушке, как об этом.
Но ты будешь знать, что это значит для него, а этого бы не было, если бы
вы общались устно.
- Это очень сложно, сказал Линк. - Хотя я понимаю сам подход. То
объединение, которое мы испытали прошлой ночью, было... - он подыскивал
слова, но Алекса ухватила смысл по его мыслям.
- Я знаю. Возникает сокровенность, и такая чудесная. Ты знаешь, мне
никогда не было плохо оттого, что приспосабливалась. Я точно знаю, как я
сочетаюсь с жизнью Марианны и Даррила, и как они меня ощущают. Я знаю, к
чему принадлежу.
- Это должно быть приятным чувством, - сказал Линк. - Впрочем, я
почти испытываю его.
- Конечно. Ты же один из Нас. После того, как ты полностью овладеешь
телепатией, ты вообще перестанешь в этом сомневаться.
Линк наблюдал за игрой света на бронзовых локонах Алексы.
- Я понимаю, что принадлежу к таким же людям, как ты.
- Не жалеешь, что пришел с Дэйвом?
Он посмотрел на свои руки.
- Я не могу сказать тебе, Алекса. Я не могу сказать тебе, как это
прекрасно. Всю мою жизнь я был заточен во тьме, думал, что я урод, никогда
не был в себе уверен. Потом все это... - Он показал на телевизор. -
Волшебные чудеса, вот что это. И все остальное.
Алекса поняла, о чем он думал. Вместе с ним она чувствовала
опьяняющее возбуждение изгнанника, возвращающегося к собратьям. Даже
телевизор, знакомый символ ее работы, приобретал новое очарование, хотя
это была стандартная модель с двумя экранами - верхний для срочных
новостей, нижний - для круглосуточной газеты, которая принималась,
записывалась на пленку и впоследствии была доступна для справок. Кнопки
позволяли выбрать публикацию, а ручки настройки позволяли сфокусироваться
на страницах, иллюстрациях или на печатном тексте. Формат, конечно,
соответствовал значимости новостей. Большой скрытый экран, занимавший всю
стену в одном конце комнаты, использовался для показа пьес, концертов,
фильмов и мультфильмов. Но чтобы испытать дополнительное удовольствие от
ощущений вкуса, запахи и прикосновения, нужно было идти в театры; такое
специальное оборудование было все еще слишком дорогим для среднего дома.
- Да, - сказала Алекса, - ты один из Нас. И ты должен помнить, как
важно будущее расы. Если ты останешься здесь, то ты не должен делать
ничего, что может повредить Нам.
- Я помню, что ты мне говорила о п-параноиках, - кивнул Линк. - Я
думаю, они что-то вроде каннибалов среди кочевников. Законная добыча для
любого. - Он потрогал парик, отошел к зеркалу и поправил его.
- Там, на улице, Марианна, - сказала Алекса. - Подожди меня, Линк; я
скоро вернусь.
Она вышла; Линкольн, неловко проверяя свое вновь осознанное
могущество, чувствовал ее мысль, тянущуюся к полной, красивой женщине,
прогуливавшейся среди цветов, вооруженной перчатками и лейкой.
Он побрел к клавилюксу и одним пальцем ткнул кнопку настройки. Тот
запел:
"В веселом месяце мае,
Когда набухали зеленые почки,
Юный Джемми Гроув лежал при смерти
От любви к Барби Аллен."
Нахлынули воспоминания о Кэсси. Он загнал их в тень, вместе с
кочевниками и бродячей жизнью, которую так хорошо знал. Это больше не было
его жизнью. Кэсси - с ней все будет в порядке. Как-нибудь он пойдет за
ней, и приведет ее сюда жить среди Болди. Только... только она не была
Болди. Она не была как Алекса, например. Она, конечно, ни в чем ей не
уступала; но эти разговоры о будущем расы... Теперь бы он женился на
женщине-Болди и его дети были бы Болди...
Но он уже был женат. К чему все эти мысли? Брак у кочевников ничего
не значил для жителей городов, конечно, но, все-таки, все эти ментальные
общие круги были чем-то вроде полигамии.
Ладно, он взберется на холм, раз уж подошел к нему. Сначала ему надо
было овладеть этой телепатией. У него получалось, но медленно, поскольку
он не был воспитан с детства, как другие Болди. Скрытая сила должна была
быть разбужена и направлена - не как учат ребенка, а с поправкой на
зрелость Линка и его способность видеть и понимать цель.
Вошли Марианна и Алекса. Старшая женщина сняла свои холщовые рукавицы
и смахнула с румяных щек капли пота.
- Привет, Линк, - сказала она. - Как дела?
- Средне, Марианна. Ты могла бы попросить меня помочь тебе на улице.
- Мне нужны упражнения. Я сегодня потеряла три фунта веса, споря с
этим вымогателем репы Гатсоном там, в магазине. Знаешь, сколько он просит
за свежий плод хлебного дерева?
- А что это такое?
- Лови, - Марианна сформировала ментальный образ, включающий внешний
вид, вкус и ощущение на ощупь. Алекса вмешалась в их общение, добавив
запах фрукта. У Линка были свои собственные стандарты для сравнения, и за
минуту он усвоил целое понятие; теперь он безошибочно узнает этот фрукт.
Марианна задала ему быстрый мысленный вопрос. Линк ответил.
В город (Даррил Мак-Ни) через окно (прошло десять минут).
- Несколько путано, - сказала Марианна, - но смысл я поняла. Он
должен скоро вернуться. Я собираюсь поплавать. Может я сделаю несколько
сандвичей?
- Отлично, - сказала Алекса. - Я помогу. Линк знает о ловли форели
больше, чем кто-нибудь другой из моих знакомых, он только не знает, что
такое искусственная мушка.
- Я просто намечаю поймать рыбу, - сказал Линк. - Достаточную, чтобы
поесть. Много раз я ловил рыбу через полыньи во льду, чтобы не голодать.
Позже, вытянув свое смуглое мускулистое тело на береговом песке
проточного пруда, он наслаждался теплыми лучами солнца и наблюдал за
Алексой. Стройная и привлекательная в своих белых шортах и купальной
шапочке, она неумело пыталась забросить удочку, а Мак-Ни с трубкой в зубах
работал, уютно устроившись под склоняющимся к воде навесом из ветвей.
Марианна безмятежно поедала сандвичи и с большим интересом наблюдала за
действиями коммуны муравьев. В воздухе висело глубокое не требующее слов
товарищеское чувство семьи и расы, связь, которая потянулась и коснулась
Линка, и затянула его в свою дружественную сердцевину.
"Вот это чувство, - подумал он. - Здесь я свой".
И разум Алексы ответил ему с тихой уверенностью:
"Ты один из Нас".
Месяцы теперь быстро текли для Линка, иногда нарушаемые случайными
визитами Дэйва Бартона, который становился все беспокойнее по мере того,
как зелень покрывала деревья и кусты, земли и лозу, как весна уступала
место лету, да и оно уже клонилось к недалекой осени. Теперь он редко
думал о кочевниках. В их маленькой группе царило что-то вроде молчаливого
взаимопонимания, он смутно ощущал, что Алекса многое знает о его прошлом,
но никогда не заговорит о Кэсси первой. Он не сомневался, что она начинает
любить его. Да и в том, что он любит ее, он не слишком сомневался. Кроме
того, Алекса была такой же, как он, чего не было у Кэсси.
Но он все равно мечтал о Кэсси. Иногда даже среди своего народа он
чувствовал себя одиноким. В такие минуты он страстно желал завершить свое
телепатическое обучение и присоединиться к Бартону в его борьбе с
параноиками. Бартону не терпелось заполучить Линка в союзники, но он
остерегался идти слишком широкими шагами.
- Параноики не дураки, - говорил он Линку. - Их нельзя недооценивать.
Я прожил так долго лишь потому, что я опытный охотник для большой охоты.
Моя реакция лишь чуть-чуть быстрее, чем у них, и я всегда стараюсь завести
их в такое положение, где телепатия бессильна. Если параноик оказался в
глубокой яме, он может узнать, что ты собираешься завалить его грудой
камней - но помешать тебе он не сможет.
- Есть какие-нибудь новости о Кэллахане? - спросил Мак-Ни.
- Ни одного слова за несколько месяцев. Есть какой-то план - может
быть, мощный всплеск пропаганды, может быть - убийства ведущих ученых. Я
этого не знаю. Ни в одном сознании я не смог прочитать правильных ответов.
Но я думаю, что скоро что-то должно открыться; я уже столько узнал. Мы
должны быть готовы к этому. Мы должны разгадать их код - или заполучить
свой собственный. Все по-прежнему, Даррил.
- Я знаю, - сказал Мак-Ни. Он пристально смотрел в пустынное синее
небо. - Я мало о чем могу говорить или даже думать. Да, все по-прежнему.
- Но ты не ошибся? Через несколько недель ты должен вернуться в
Ниагару.
Заговорил Линк:
- Послушай, а этот код... Я думал об этом, у кочевников есть что-то
вроде кода. Вроде этого... - он изобразил крики нескольких животных и
птиц. - Мы знаем, что они значат, но больше никто этого не знает.
- Кочевники не телепаты. Если бы они были таковыми, то это твой код
недолго оставался бы в тайне.
- Кажется, ты прав. Но все равно, мне бы так хотелось разбить
параноиков.
- У тебя будет шанс сделать это, - сказал Бартон. - Но, между тем,
задача Даррила - найти для нас новое оружие.
Бартон встал, нахмурившись.
- У меня есть дела на юге. Я встречусь с тобой, когда вернусь,
Даррил. Ты все же позаботься о себе. Если эта затея - что бы там ни
замышлялось - должна скоро выплыть наружу, не рискуй. Ты жизненно важен
для Нас, значительно больше, чем я сам.
Кивнув Линку, он вышел. Мак-Ни смотрел в пространство. Линк
поколебался, послал вопросительную мысль и встретил рассеянный отказ. Он
спустился вниз.
Алексы нигде не было. В конце концов он пошел в сады по дороге к
ручью. Заметив яркое пятно, он направился к нему.
Алекса сидела на скале, ее легкий спортивный костюм был расстегнут,
чтобы дать легкому бризу освежать ее кожу. Было так жарко, что она сняла
свой парик, и ее блестящий голый череп смотрелся нелепо и несовместимо с
ее искусственными ресницами и бровями. Линк впервые видел ее без парика.
Мгновенно, только он об этом подумал, она обернулась и стала надевать
парик. Но вдруг ее рука остановилась. Она полувопросительно посмотрела на
него, а потом в ее глазах появились боль и понимание.
- Надень его, Алекса, - сказал Линк.
Она вопросительно посмотрела на него.
- Зачем - теперь?
- Я... это не...
Алекса пожала плечами и водрузила парик на место.
- Это было... странно, - сказала она, намеренно произнося это вслух,
словно не хотела позволить своей мысли ускользнуть в каналы телепатической
сокровенности, где обида может так легко ранить. - Я настолько привыкла к
тому, что Болди - безволосы. Я никогда прежде не думала, что это зрелище
может... - она не закончила мысль вслух. Через мгновение она сказала: -
Ты, должно быть, был очень несчастлив среди кочевников, Линк. Даже более
несчастен, чем ты сознаешь. Если ты был воспитан в неприятии вида голого
черепа в такой степени...
- Этого не было, - слабо протестовал Линк. - Я не... ты не должна
думать...
- Все в порядке. Ты не можешь изменить настолько глубоко
укоренившиеся в тебе реакции. Когда-нибудь каноны красоты изменятся.
Отсутствие волос будет цениться. Сегодня этого нет, и, конечно, этого нет
у человека с твоим психологическим фоном. Тебя, должно быть, заставляли
очень остро чувствовать, что ты стоишь ниже из-за своего голого черепа.
Линк стоял, чувствуя себя неловко, не имея сил отрицать мысль, столь
живо вплывавшую в его сознание, сгорая от стыда и страха из-за сознания,
что она настолько же ясно, как и он сам, видела отвратительную картинку ее
голого черепа в его понимании. Словно он поднес к ее лицу кривое зеркало и
сказал вслух:
- Вот как ты выглядишь для меня.
Как будто он ни за что дал ей пощечину насмешкой на ее...
ненормальностью.
- Брось, - сказала Алекса, улыбаясь немного потрясенно. - Ты ничего
не можешь с этим поделать, если голый череп... беспокоит тебя. Забудь об
этом. Это не то, чтобы мы были ж-женаты или... что-то в этом роде.
Они молча смотрели друг на друга. Их мысли соприкоснулись и
отпрянули, и снова соприкоснулись, прощупывая, думая о легких вещах,
перескакивая с одного на другое так робко, словно прыгали по льдинам,
способным уйти под воду под тяжестью полной концентрации мысли.
"Мне казалось, что я люблю тебя... возможно, это так..."
"Да, я тоже... но теперь невозможно..."
(неожиданный яростный протест)...
"Нет, это невозможно, между нами не будет справедливости... как между
обычными людьми... мы всегда будем помнить эту картину, как я выглядел"
(резкое удаление из памяти)...
(агонизирующее отрицание этого)...
"Нет, это нельзя изменить... всегда между нами... слишком глубоко
укоренилось... и кроме того Кэс..."
(внезапное мгновенное закрытие обоих умов, прежде чем мысленный образ
успел сформироваться).
Алекса поднялась.
- Я иду в город, - сказала она. - Марианна у парикмахера. Я... я
сделаю себе завивку.
Он беспомощно поглядел на нее, неохотно отпуская ее, хотя он знал не
хуже чем она сама, как многое было обсуждено, взвешено и сброшено со
счетов в последний момент безмолвной речи.
- До свидания, Алекса, - сказал он.
- До свидания, Линк.
Линк еще долго стоял и смотрел на дорогу после ее ухода. Он должен
был уйти. Он не был здесь своим. Даже если после этого была бы возможность
близость с Алексой, он знал, что не может оставаться. Они были...
ненормальны. Теперь он бы более ясно видел их голые черепа, презренное,
вызывающее смех отсутствие волос, которое он так не любил в себе, чем
парики, которые они носили. Каким-то образом он до нынешнего момента не
осознавал столь полно...
Все же он не может уйти, не сказав Даррилу. Медленно, с трудом
передвигая ноги, он повернул обратно к дому. Подходя к боковому газону, он
послал вперед неуклюжую вопросительную мысль.
Что-то ответило ему из лаборатории в подвале, подозрительная,
странная, волнующая вибрация на миг прильнула к его сознанию и отпрянула.
Это не был Мак-Ни. Это был... чужой.
Мак-Ни стал спускаться к двери подвала. Внизу он остановился, пытаясь
разобраться в путанице ощущений после того, как он растопырил мысленные
пальцы. Дверь была открыта. Мак-Ни лежал на полу с погасшим сознанием,
кровь текла из раны у него в боку.
"Чужой?"
"Кто?.."
"Сергей Кэллахан."
"Где?.."
"Спрятался. Вооружен."
"Я тоже", - подумал Линк, сжав в руке кинжал.
"Ты неопытный телепат. В схватке ты не можешь победить."
Возможно, это было правдой. Телепатия у Болди заменяла предвидение.
Любой Болди мог предугадать и победить любого обыкновенного человека, а
Линк еще не был достаточно телепатически натренирован.
Он неловко разведывал. И неожиданно узнал, где находится Кэллахан.
За дверью. Откуда он мог ударить Линка в спину, когда парень войдет в
лабораторию. Он не ожидал, что неопытный Болди не обнаружит его засаду,
пока не станет слишком поздно, и как только Линк прочувствовал ситуация,
он попытался вырваться.
Линк всем весом навалился на панель, прижимая дверь обратно к стене.
Кэллахан оказался в ловушке. Беспомощно зажатый между двумя металлическими
пластинами - стеной и дверью, - он пытался отжаться, вывернуться на
свободу. Его рука, сжимавшая кинжал, змеей выскользнула наружу. Линк
выронил свое оружие, прижался спиной к двери и покрепче уперся ногами.
Дверная коробка давала ему отличную опору. Вены вздувались на лбу, пока он
удерживал, прижимал, и сдвигал дверь изо всех своих сил.
Что однажды сказал Дэйв Бартон? "Убивай их с помощью механизмов..."
Это и был механизм - один из древнейших. Рычаг.
Неожиданно Кэллахан закричал. Его агонизирующая мысль молила о
милосердии. (Через мгновенье его силы иссякнут), - молил он.
- Нет... не убивай меня!
Его силы иссякли.
Линк расправил тяжелые плечи. И был еще один мысленный ужасающий крик
Кэллахана, еще более агонизирующий, чем издаваемые им звуки, и Линк
позволил двери медленно отойти от стены. Вместе с ней сползло и тело. Линк
подобрал свой кинжал, умело им воспользовался и обернулся к Мак-Ни.
На полу растекалась лужа крови, но Мак-Ни был все еще жив. Кэллахан
не успел завершить свое дело.
Линк занялся оказанием первой помощи.
